Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918

…заседание Собора… — 10-е Деяние Собора 25 августа (7 сентября) 1917 г. Присутствовало 450 членов Собора. Председатель: митрополит Московский Тихон. Повестка дня: 1. Предложение 32-х членов Собора о предоставлении Отделам права исключать из своего состава членов, не посетивших 5 заседаний без уважительных причин, и заключение Соборного Совета по данному предложению. 2. Предложение Соборного Совета об образовании, сверх уже открытых 5-ти Отделов (личного состава, уставного, издательского, редакционного и о преподавании Закона Божия), следующих 15-ти Отделов: 1) о епархиальном управлении; 2) о благоустроении прихода; 3) о церковном суде; 4) о правовом положении Русской Церкви в государстве; 5) о единоверии и старообрядчестве; 6) о внешней и внутренней миссии; 7) о богослужении, церковном искусстве и церковных древностях; 8) о церковной дисциплине; 9) о церковно-приходских школах; 10) о духовно-учебных заведениях; 11) о духовных академиях; 12) о монастырях и монашестве; 13) о церковном имуществе и хозяйстве; 14) о правовом и имущественном положении православного духовенства; 15) об устроении Православной Церкви в Закавказье в связи с объявленной грузинами автокефалией своей Церкви[279].

23-го августа вооруженная толпа грузин при участии милиции — епископов во главе с епископом Леонидом захватила дом экзарха — и — требовала отдать денежные кассы. — 25 августа (7 сентября) на заседании Собора митрополит Тифлисский Платон сообщил: «Сегодня я получил из Тифлиса телеграмму. Содержание телеграммы заставляет меня выступить с внеочередным заявлением. То, о чем говорит телеграмма, есть одно из явлений крайне обидных и тяжелых. Вам известно, что Грузия отделилась от Русской Православной Церкви и теперь устраивает себе автокефалию. 14 марта с. г. три грузинских епископа, ставленники русской церковной власти, явились ко мне и заявили, что я фактически и юридически лишаюсь своей власти. Начались враждебные действия: меня лишили кафедрального собора и объявили мне бойкот, а также бойкотируют и других русских людей, которые проявляют свою деятельность. Меня они не трогали, но к другим лицам беззащитным, особенно монахам, отнеслись безжалостно. Их оскорбляли и избивали. Трудно жить теперь русскому человеку в России, особенно на окраине — на Кавказе. Но мы ни единого шага не уступили из своих прав и обязанностей. Мы отстаивали интересы Русской Св. Церкви, но сегодня получили телеграмму: „23 августа вооруженная толпа грузин при участии милиционеров, грузинских епископов, духовенства, возглавляемых епископом Леонидом, насильственно заняла экзарший дом, арестовав живущих в нем, запечатав крестовую, требуя сдачи касс; сообщено закавказскому комитету, прокурору суда, подробности нарочным. Председатель комитета протоиерей Михайловский“.

И мы обращаемся с просьбой к церковному Собору ходатайствовать пред Временным Правительством о немедленном возвращении того, чем мы пользуемся, и об учреждении разграничительной комиссии. Чужого мы не возьмем, но не отдадим и того, что принадлежит Русской Церкви»[280].