Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Распоясавшиеся разбойники его встревожили. Похоже, что-то на юге затевается. Что-то опасное, причем непонятно для кого – для него или для русичей? А незнание колдуна всегда беспокоило больше всего. Небрежным жестом отправив заболтавшуюся каргу прочь, колдун опустил ногу и уперся руками в колени. Ну, кажись, всё на сегодня.

Ах ты худ, не всё. Вперед, цокая копытами, пошел Хардан, и Огнегор поморщился – ну, конечно, триюда, как он о нем мог забыть. Вот же нарядился, право слово. Даже свою нелепую броню нацепил – тяжелые шипастые наплечники сложной формы, соединяющиеся крепкими цепями на спине и груди. В свое время Хардан, следуя принятым у худов обычаям, нанес на свою мускулистую грудь замысловатые шрамы-узоры и сейчас гордо их выпячивал, будто на смотр пришел.

– Говори, – приказал Огнегор, нетерпеливо ерзая на троне.

– Две вести, – немедленно проскрипел Хардан своим мерзким голосом. – Их мне принесли сегодня, я решил донести лично. Мурин из того отряда, что приставили следить за толстым Охотником, доложил, что тот якшается с ягой, что обосновалась в Балуйкином лесу, что за Топырь-рекой.

– Что значит «якшается»? – недоуменно поднял густые брови колдун.

– Две недели у нее ночевал, входил-выходил беспрепятственно. Это все, что известно, – триюда неопределенно дернул плечом и замолчал.

А Огнегор наморщил лоб, вспоминая.

– Яга за Топырь-рекой… Это не та, которая?..

– Да, та самая. У нее вы купили скороходное животное, – безгубый рот триюды слегка скривился.

«Животным» Хардан называл вороного дивоконя по кличке Чернь, которого Огнегор приобрел для себя, но сбыл Смаге. Любопытно. Снова Балуйкин лес…

Яга, у которой Огнегор покупал дивоконя, от прочих добытчиц ничем особым не отличалась – сидела себе в лесу, никого не трогала. Они даже довольно мило побеседовали, когда колдун заявился заключать сделку, но сейчас Огнегор лихорадочно вспоминал, не сболтнул ли он чего лишнего. О чем же они разговаривали? Да, помнится, о пустяках всяких.

Торговались долго, но само дело сладили быстро – яга даже в избу не позвала, куда-то надолго отлучилась и вернулась уже с Чернью. Огнегор на скакуна забраться не решился, даже подойти заробел, уж больно дико выглядела скотина, а потому отрядил заниматься черным чудищем служек. Кузутики и шутики, пусть и малы ростом, в хозяйстве полезны и с конем волшебным управились, благо яга потратила много времени, объясняя-показывая-рассказывая, как с животиной обращаться. А потом… потом они через портал вернулись прямиком в конюшни Громовых Палат, добытчица осталась в лесу… и все. Казалось бы, ничего страшного.

Но то, что яга спелась с Охотником, – дело неслыханное. Китежанские псы с ягами обычно не якшаются, считая разновидностью нечисти. А яги, говорят, не прочь Охотниками закусить, если придется. А тут вдруг – ходит в избу беспрепятственно, да еще и ночует несколько ночей кряду… И хотя Огнегор ничего про свои дела не рассказывал, сама новость о его визите могла насторожить Охотника. А что, если, прознав об этом, китежанин начнет вынюхивать, искать след… Только этого не хватало. Надо что-то делать, причем быстро.