Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам

Но в спокойное развитие темы нет-нет да и врывался тревожный мотив войны: «если нам не помешают…», «конечно, только в том случае…». Но он не становился самодовлеющим, потому что существовал пакт о ненападении и так успокаивающе прозвучало последнее заявление ТАСС о советско-германских отношениях. К тому же у Венцловы, своими глазами видевшего красноармейские танки в Каунасе и Вильнюсе, когда мгновенно, словно изба, сложенная из гнилых бревен, развалился фашистский строй в Литве, а Гитлер и глазом не моргнул, когда его младшенький партнер по европейской игре «вождь нации» Сметона полетел вверх тормашками, сохранялась священная вера в непоборимую силу Красной Армии, разгромившей когда-то интервенционные корпуса четырнадцати — подумать только! — государств капиталистической Европы.

И два писателя, умные, не чурающиеся политики и уже научившиеся пользоваться мерками государственных интересов, пришли к выводу, что войны с Германией, по-видимому, избежать не удастся, но что случится это очень нескоро и лишь в том случае, если Гитлер сможет переварить те огромные куски европейского пирога, которые он, грубо говоря, сожрал за последние два года.

И попрощались они совсем накоротке: до скорой, очень скорой встречи в Киеве или в том же Вильнюсе.

А на следующее утро, воспользовавшись тем, что день был воскресным, а маленький сынишка все еще гостил у дедушки и бабушки, Венцлова предложил жене:

— Давай-ка проедемся в Тракай. Грешно в такой отличный денек сидеть в городе.

Тракай не только древняя столица Великого Литовского княжества, но и одно из красивейших местечек страны. Светло-синяя гладь озер, а на них малахитовые пятна уединенных островков. На самом большом — развалины когда-то неприступного замка, воздвигнутого Витовтом.

Решили покататься на лодке, но ни одной свободной уже не нашлось. Захваченные молодежью, они во всех направлениях полосовали сияющую поверхность озера.

Наркому было всего тридцать пять лет, и компания веселых загорелых студентов, оккупировавших большую четырехвесельную лодку, охотно приняла его и Элизу — прелестную молодую женщину — на свое «пиратское судно».

Пели песни, по очереди гребли, соревнуясь в бесшумности и быстроте гребков, «штурмом брали» островки, нарушая покой влюбленных, искавших уединения.

Венцлова все чаще поглядывал на красновато-серые руины замка. Столетия, дожди и ветер сделали то, что когда-то не могли сделать тараны и катапульты крестоносцев. Башни потеряли строгость своих очертаний и оползли, как догорающие стеариновые свечи, а в мощных стенах зияли черные провалы.

— Знаешь, Элиза, — задумчиво сказал Венцлова, — я всё же попробую просить правительство отпустить дополнительные средства на реставрацию замка. Нельзя, чтобы этот символ непреклонности и мужества нашего народа исчез с лица земли. И потом, ты только представь себе три эти мощные башни, вновь поднявшиеся во весь рост! Со всего мира ценители старины будут приезжать в Тракай, чтобы полюбоваться замком. Кое-что уже сделано…