Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
Шани Батори умер. Сам он поссорился со Шниттером, да и с будущим не все ладилось, и все еще не было ясно, кто виноват; иногда Новак обвинял себя самого, но уже в большинстве случаев считал себя правым, только не знал, где искать и как найти ответ. Вопрос о крестьянстве, о стачках, соглашениях, страховой кассе и раздававшиеся иногда голоса оппозиции — все оставалось без перемен. Десять лет тому назад всеобщее избирательное право, и через десять лет все еще всеобщее избирательное право — десять лет уступок правительству ради избирательного права. Уступки правительство пожирало, а избирательного права все-таки нет. Что правильно? А что правильнее? И в чем ошибка?
Словом, Новак пил, но не находил истины в вине, а поэтому пил еще. Если какая-нибудь кампания, вроде последнего бойкота, захватывала его, он и не заглядывал в корчму, его снова заполняло сознание своего могущества: «Все, что хотим, сделаем!» То, что он иногда сидел неделю или три месяца, как после бойкота, это не только не тревожило его ни капли, но даже ободряло, как человека, который знает, что даст сдачи, и точно взвешивает и запоминает нанесенные удары.
Терез никак не могла понять, что происходит с мужем. Иногда после бессонных ночей ожидания и слез она старалась убедить Новака, чтобы он меньше обращал внимания на других, но разговоры не приводили ни к чему.
— Подумай о своей семье! — просила Терез, ломая руки.
— О ней я и думаю, — поспешно отвечал Новак.
— Хорошо зарабатываешь, чего тебе еще?
— Это еще не все.
— Ты что же, хочешь взять на себя все заботы?
— Ошибаешься. Я не забочусь обо всем.
— Ты член профессионального союза, подписался на «Непсаву»; когда зовут на демонстрацию, идешь. Я никогда ни слова не говорила против. И в тюрьме ты сидел не раз, что же тебе еще надо? Остальные и того не делают. Вот Доминич…
Новак думал о том, что все это трудно объяснить жене.
— Выпиваешь? — продолжала Терез. — Ладно. Ты же знаешь, по воскресеньям я сама приношу тебе пол-литра вина. Но зачем же напиваться!
Новак снова думал о том, что и это нелегко объяснить.
— Ну, Терез, довольно! Перестань… После поговорим… Перестань, мать… — добавлял он нежно.
И Терез при слове «мать», улыбаясь со слезами на глазах, умолкала.
После того как Новак три месяца отсидел в тюрьме за бойкот, на оружейном заводе возникли трудности с возвращением на работу. Его не хотели брать обратно. Но его исключительное знание дела и то, что новый мастер, работавший вместо него, не оправдал себя, решили вопрос.
Жизнь потекла, как прежде: он организовывал неорганизованных, по средам ходил на собрания, в другие дни бывал в союзе, иногда слушал доклады — даже о вселенной и пятнах на солнце, кое-что об атомах и молекулах, о культуре, о дальнейших предпосылках повышения квалификации, о «западной демократии и социал-демократической партии».
Сын его, Дюри, перешел в четвертый класс городского училища, и они уже серьезно подумывали о его дальнейшей судьбе. Может быть, парень пойдет в ремесленное училище, а может быть, окончит коммерческое… Манци поступила в первый класс городского училища. Терез недавно заявила, что снова беременна, поэтому Новак в ближайшее воскресенье остался дома и вечером повел жену и детей в кино.
А на оружейном заводе в один прекрасный день Новака вызвали в канцелярию и сообщили ему, что расценки снижаются, потому что расценки прошлого года были рассчитаны на старое, менее усовершенствованное оборудование и станки. Но зато заводская столовая станет дешевле.
Собрали цеховое совещание, затем общезаводское собрание и почти единогласно отвергли решение о снижении расценок.
«Это факт, что за последние годы заработок несколько увеличился, — писали рабочие в резолюции собрания, — но как раз за последние годы значительно вздорожали продукты, в особенности мясо и хлеб, и, кроме того, несколько увеличилась и квартирная плата».