Писец. История одного туриста

– Эй, вы! Женщин грузите аккуратно! Они хоть и каменные, но стоят больших денег! Если расколете матрон – я вас куплю и продам дороже, но в Африку!

Грузчики пообещали Триксию быть аккуратными, а мы поехали на виллу культурного человека.

Дом Триксия кричал о культурности своего хозяина и удивлял гостей изысканностью своего убранства и обилием предметов искусства. В более поздние времена таких людей, как Триксий, именуют «коллекционерами», а во времена Древнего Рима они имеют репутацию «культурного человека плебейского сословия, но с большими возможностями».

Триксий не захотел будить своих домочадцев.

– Тише ходи, Писец! Не хватало ещё разбудить Геру! Тебя проводят в рабские покои. Утром придёшь в триклиний!

Я кивнул, и меня повели в помещение для рабов.

Рабы Триксия жили в отдельном здании. Оно было небольшим, но с колоннами, и тоже было украшено фресками, а на крыше его стояли статуи животных. Я удивился такой заботе Триксия о рабах, но вида не подал.

Женщин держали в отдельности, в мужчинам отводились две комнаты. В одну из них меня и привёл раб.

– Будешь спать здесь, – сказал он.

На соседних кроватях храпели рабы, но моя была устлана сеном.

– Как тебя зовут? – спросил я своего проводника.

– А тебе не всё ли равно?

– А как же…?

– Я хочу спать!

Я не стал мучить доброго раба расспросами, потому что и сам хотел уснуть.

Утром, как по команде, все рабы повскакивали со своих кроватей и разбежались.

Я тоже последовал их примеру, умылся и отправился в триклиний.

Там молодые рабыни накрывали на стол. На меня они смотрели с любопытством – видать, я им понравился.

Марцеллус захотел с ними заговорить, но в этот момент в комнату вошла женщина.

На вид ей было около пятидесяти, и она когда-то была красавицей. Хоть женщина и была одета в богатую тунику и носила сложную причёску, но её добрый взгляд меня напугал. А ещё у неё были сандалии с железными накладками поверх ступни – я такие видел первый раз и не понял для чего они нужны.

Рабыни мигом убежали из триклиния и оставили меня наедине с хозяйкой.

– Кто такой? – спросила она низким голосом.

– Писец.

– Раб?

– Раб.

Хозяйка подошла ко мне и выдала больную затрещину.

– Лежать! – крикнула она.

Я не привык к собачьим командам и замешкался.

Тогда добрая женщина повторила болевой приём, и Марцеллус таки сдался.

Я прилёг и понял, что, похоже, снова влип.

– Мама, кто это? – спросил кто-то другим, но тоже женским голосом.

– Твой отец опять раба приволок!

– Этот хоть симпатичный! В прошлый раз купил какого-то старика сорокалетнего на распродаже. Потом не знал, что с ним делать.

– Дорис, не вздумай!

– Мама, перестань! Вечно тебе кажутся всякие глупости.

Дорис подошла к столу и села, а я смог её рассмотреть. Ей не было и двадцати, но она обладала атлетическим телосложением – мышцы её радовали глаз своими отточенными формами, но грудь её была небольшой. Честно сказать, мне атлетические женщины с маленькой грудью всегда нравились.