Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Все это являлось свидетельством того, что борьба русских революционных эмигрантов против Мерославского и его идеологии накануне восстания 1863 г., несмотря на то, что генерал вносил в нее элемент личной вражды, носила глубоко принципиальный характер как борьба подлинной революционности против революционной демагогии и авантюризма, подлинного интернационализма революционеров-демократов против шляхетского сословного национализма. Целью ее было укрепление польского революционного движения, поддержка польской повстанческой организации и ее руководства. И не случайно с таким интересом к выступлениям Бакунина против мерославщины относилась польская эмиграция, прежде всего ее «левое», демократическое крыло. Подтверждением этому служило, в частности, письмо А. Жабицкого Я. Н. Яновскому от 22 января 1863 г. с обещанием выслать брошюру Бакунина. По-видимому, с ней ознакомился и 3. Падлевский, что вызвало уже упоминавшееся его резкое требование «пресекать узурпацию Мерославского на каждом шагу». Как клевету и раскольничество поведение генерала расценили патриоты и в самой Польше: подпольная газета «Ruch» выступила против него в защиту Центрального Национального комитета. Полемика между Бакуниным и Мерославским привлекла внимание и заграничной общественности: Ф. Энгельс писал о ней К. Марксу 17 февраля 1863 г., верно подметив, что одной из главных причин является национализм в вопросе о границах. Важнейшим подтверждением того значения, какое имела схватка Бакунина с генералом, стал также огромный интерес и внимание к ней царской агентуры, которая сделала из нее собственные выводы и постаралась использовать в своих целях. Считая Мерославского опасным революционером, российские власти боялись его связи с «Колоколом», грозившей укреплением русско-польского революционного сотрудничества, и были рады способствовать разрыву отношений между ними. Агент III Отделения Ю. Балашевич-Потоцкий даже постарался целиком приписать себе заслугу возбуждения ссоры между генералом и Бакуниным, так как в анонимных письмах к последнему в декабре 1862 г. сообщал об интригах Мерославского против русских революционеров, обвинял его в доносах и предательстве. И хотя свои выступления против генерала Бакунин предпринял еще до получения этих писем, тем не менее, сам факт активной деятельности царских агентов, направленной на подрыв отношений между польской и русской революционной эмиграцией, говорил о том, какое значение придавало им российское самодержавие, как оно боялось революционного союза двух народов316.