Электронная книга - «Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ)». Краткое содержание книги:
— На счет броши я не уверен, а вот профессор из меня хоть куда, — он самодовольно оттянул свой темный кожаный ремень. — Да и к тому же, учиться теперь будут не только мальчишки…
Киган не стал забивать себе голову мыслями о том, что в будущем случится с Белым Замком. Да и он был уверен, что такие люди, как старый граф Хоуэл, изо всех сил постараются не допустить слишком больших изменений. Он продолжил есть молча, пытаясь поймать каждую крошку, выпавшую из его рук.
— Я приду за тобой через час, — зевнув от нахлынувшей на него скуки, проговорил стражник. — Можешь пока поспать или поговорить с крысами, ты у нас такое любишь.
— Фонарь?.. — Киган и сам не ожидал, что попросит об этом. — Оставишь мне рунный фонарь? Я бы хотел, чтобы мои глаза хоть немного привыкли к яркому свету перед тем, как мы поднимемся наверх.
— Чего это ты задумал? — стражник с недоверием покосился на сидящего мужчину в углу.
— Я слишком измотан, чтобы сейчас о чем-либо думать. — тут же ответил Киган. — Так оставишь или нет?
Тот, с минуту поразмыслив, сплюнул на пол, и, отвязав от пояса небольшой исписанный рунами фонарь, поставил его на пол рядом с решеткой.
— Наслаждайся, — ухмыльнулся он и отправился прочь, в его легкой наплечной сумке лежал еще один такой же прибор, поэтому стражнику не составило особого труда найти запрятанную в темноте дверь.
— Чертов кретин, — подождав, пока шаги стражника совсем стихнут, Киган попытался было дотянуться до фонаря рукой, но, как бы он ни старался, ничего не выходило. — Мог бы и поближе подвинуть!
Вскоре, окончательно выбившись из сил, Киган оперся на холодную слегка влажную решетку.
— Эй, малыш, я и тебе оставил, — жрец приметил в углу серую, с оборванным ухом, крысу. — Тут хлеб, будешь? — он поманил рукой, но крыс отчего-то, так и не думал выходить. — Боишься яркого света? Неужели ты никогда не поднимаешься наверх?
Вот и ему вскоре предстоит подняться туда. Подняться в последний раз: вдохнуть чистый прохладный воздух, увидеть зелень листвы, и небо… Интересно, какое оно будет сегодня? Все в белых больших облаках, или же пойдет дождь? А может быть будет ярко светить полуденное солнце? В таком случае их висящие трупы быстро начнут разлагаться и вонять, если, конечно, искусственно не замедлить весь этот неприятный процесс. Ведь именно так жрец и поступил когда-то давно с Гарри.
— Ты ведь знал про Алое Братство? — проговорил Киган. — Или был также глуп, как и я?
Крыс, тем временем переборов свою трусость, подошел к сидящему на полу жрецу, и начал грызть разбросанные специально для него крошки.
— Молодец. Питайся хорошо, и если уж решишь забежать на верхние этажи замка, то остерегайся расставленного яда. То зелье так пахнет, жуть просто, думаю, ты сразу поймешь, — Киган с интересом наблюдал за маленьким крысенышем, пока на ум ему не пришла одна очень странная идея. — Эй, эй, погоди! — жрец отобрал у него лакомую хлебную корочку. — Сделаешь для меня кое-что?
Может быть этот звереныш действительно доверял Кигану, или же был очень голоден, но он остался стоять на самом месте, лишь подняв кверху свой длинный крысиный нос.
— Молодчина, ты очень умный крысеныш, — жрец повернулся в сторону горящего неподалеку фонаря. — Я почти смог дотянуться до него, понимаешь? Ты только подтолкни мне его слегка. Сдвинь в мою сторону, сможешь? — крыс все также молча смотрел на него. — Что ж, давай попробуем.
Осторожно прицелившись, Киган запустил маленьким кусочком хлеба в сторону фонаря, но промахнулся. Хлеб приземлился совсем не там, где он рассчитывал. Но, тем не менее, его мохнатый друг, проскользнув сквозь железную решетку, добежал до упавшего хлеба и принялся его поедать.
— Да, отлично, — Киган взглянул на оставшийся в руке кусок. — Теперь мне бы не оплошать.
Он еще несколько раз повторил странную процедуру, чем-то похожую на игру, пока, наконец, хлеб не упал прямо около рунного фонаря.
— Давай же! Подтолкни мне его!
Но крыс ел очень аккуратно, то и дело, боязливо оглядываясь, на непонятный источник света возле его крохотной фигурки.
— Ну же, просто двинь его, и фонарь упадет. Ну, давай!
Но даже так у Кигана ничего не вышло. «Мне осталось не так много, а я занимаюсь тем, что дрессирую какую-то грязную мышь. Смех, да и только». Жрец выкинул остатки размякшего в руках хлеба и закрыл глаза.
«Граар — это совсем не то, что мы себе представляли. Магистериум во многом ошибался: на счет Пыли, разломов, созданий пустоты и даже рунных камней. Я не сразу понял все это. Но теперь не осталось сомнений в том, что мои догадки верны», — сколько раз Киган перечитывал это письмо? Пять? Больше? Но все, что Стиан описал там, походило на полнейшую выдумку. — «Так много лет, проведенных мною в Цитадели, казалось бы, совершенно не сдвинули мои исследования с места. В поиске граара я всегда заходил в тупик. Всегда. Но, только до того случая.
Мы наивно полагали, что граар проявляется крайне болезненно: так было написано во всех свитках, во всех древних манускриптах, посвященных эльвратам. Но от чего-то мы, люди, всегда думали лишь о физической боли. Когда как граар — это совсем иная боль. Боль, сравнимая только с потерей близкого человека.
Говорил ли я тебе о том, кем была моя Долли на самом деле? Она была прекрасной женщиной: красивой, умной, с ней всегда было о чем поговорить, правда вот, ей запрещалось это делать. Думаю, излишнее описание всех достоинств моей жены будут здесь ни к чему. Да и ты ведь наверняка все и так понял. Ты намного сообразительнее меня, Киган, но и намного добрее. Если б не эта твоя доброта, ты бы давно и сам разгадал эту нелегкую загадку на счет граара и Пыли.
В общем, когда все случилось, там, в Цитадели, появился разлом. Я стал непосредственным свидетелем его появления, мало чем отличающегося от возникновения обычного портала: все это голубоватое свечение, потрескивающий глухой звук. Только вот, там была и Пыль, много Пыли. Золотистый песок вихрем пронесся вокруг нас, остановившись около моей Долли. И тогда я услышал голос. Его голос, Киган. Этого создания из тьмы, чудовища из давно забытых легенд — Моргрула. Этот голос позвал мою жену, он использовал язык Древних и лишь иногда переходил на нашу общую речь.
Те монахи, что попытались остановить Его или же как-то выбежать из комнаты, они тут же погибли. Он их убил. Их всех. Моргрул сжег их огнем своей неистовой ярости, заставляя и Долорис ощутить ее, проникнуться всей этой бесконечной злобой, и стать в итоге тем, кем она стала — созданием Пыли.
Хочешь верь, а хочешь нет, но я видел свою жену. Видел, как она умерла и во что превратилась. В тот момент я подумал, что тоже вот-вот умру. Сгорю заживо, как сгорели на моих глазах и другие. Но Долли почему-то не стала меня убивать, она, будучи бесформенным яростным существом, все же не спешила лишать меня жизни. Она понимала, кто я. Видела меня, пусть даже у нее и не было на то глаз.
Моргрул продолжал требовать крови, но разлом постепенно затягивался, и Он лишался источника своей невероятной силы. «Долорис…» — сказал я тогда. — «Прошу, не делай этого». Я чувствовал, как она сомневается, я был абсолютно уверен, что этот золотистый песок и есть моя прежняя Долли, моя дорогая погибшая жена. Она все еще помнила меня, и только благодаря этому ярость не поглотила ее целиком.
Когда разлом окончательно затянулся, я вдруг почувствовал, что мое тело будто бы обдало огнем, прямо изнутри. Это было странное пугающее чувство, но я был жив, хоть, если честно, и был готов к своей неминуемой гибели. Я никак не мог поверить, что этот кошмар, наконец, мог закончиться. Моя Долорис исчезла, а все, что осталось от нее прежней, так это черный, обгоревший труп, такой же, как и у семи других несчастных монахов Цитадели.
Моя одежда также сгорела. Странно, но я не заметил, когда именно это случилось. Ведь первое, на что я обратил свое внимание, то был маленький символ в районе предплечья. Он был будто бы выжжен где-то глубоко под моей кожей, и все еще пульсировал, заставляя там самым всю левую руку пылать. Это был действующий граар.