Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

Нет, они не симпатизировали Лабазанову и его дружине. Они их боялись, как боялись в те дни каждого вооруженного человека, какой бы он национальности не был, к какому бы движению не привыкал. Дело в другом.

В русских женщинах в те горестные дни пробудились лучшие качества славянок: сострадание к несчастным, жалостливость, гуманизм в самом высоком смысле слова. А еще в каждой из тех женщин, кто вышел под пули, криком кричала мать. Просто мать, которая не могла равнодушно смотреть, как у подъезда истекают кровью дети. Неважно, чьи дети. Это были дети таких же женщин, как и они сами, которые не могли пройти на помощь своим сыновьям. Кстати, позднее в Грозном мне часто приходилось слышать рассказы о том, что точно так же поступили многие чеченские женщины, пряча и выхаживая в своих домах раненных русских солдат. И это, пожалуй, единственное светлое явление во всей чеченской войне, которому следует поставить памятник. И в Москве, и в Грозном. Памятник в Москве посвятить горянке, прикрывающей раненого русского паренька-солдата. Памятник в Грозном — русской женщине, помогающей истекающему кровью молодому горцу. Ах, как это было бы кстати сегодня, когда огромная наша Родина содрогается от насилия, конфликтов и войн, когда в людских сердцах плещется столько ненависти и столько злобы, что, кажется, не прими страна экстренных успокаивающих и обезболивающих средств, может грянуть всеобщая резня и хаос.

Еще один характерный пример. При последнем штурме Грозного в августе 1995 года снаряд разворотил спину, вырвал кусок бедра, покалечил ногу 16-летней Инне Василец. Девочка истекала кровью и должна была умереть, но нашелся врач-чеченец, сумевший (при свечах в подвале) обработать и зашить раны. Трое суток просидела у ее изголовья соседка-медсестра, делала уколы и перевязки. Как только стихли бомбежки, эта же медсестра с мужем повезли раненую на своей машине во Владикавказ. Там врачи-осетины десять дней сражались за жизнь русской девочки, потом отправили в Москву. Инна была спасена.

Чеченцы любят повторять свою пословицу: «Не каждый день река приносит мусор». Действительно, не каждый. Чаще же она кормит и поит людей, служит для них средством сообщения и отдыха. А великие реки являются еще и предметом, национальной гордости, символом страны и народа, его героического прошлого и будущего. Хотя случается, конечно, и мусор. Но он предмет недолговечный, связанный с какими-либо природными катаклизмами. Придет весенний паводок, взыграет река, встрепе-нится… и нет больше мусора. А есть вечно зеленый мир, неувядающий и бессмертный. Так и река жизни. Шумит и пенится в исполинских своих берегах. Всякое может случиться с ней. И мусор, бывает, выхлестнет ее девятый вал. Но не он определяет суть и смысл ее бытия, ее настоящее и будущее. Главное в ее течении — это неугасимая и неотвратимая, как сама судьба, тяга к воспроизводству самое себя, к созиданию и миротворчеству, потому-то она вечна и неистребима, потому и прорвалась к нам, несмотря на многовековую татарщину, смутные века, раздробленность, на все социальные катаклизмы, через хребты веков и понесется дальше сквозь новые хребты…».