Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

К сожалению, почти не просматриваются ориентиры, на основе которых можно сделать вывод о том, что́ Брежнев думал о людях, требовавших в прозе сатирического характера или критических высказываниях соблюдения прав, гарантированных конституцией; выражавших в письмах делегатам XXIII съезда КПСС или непосредственно Брежневу опасения насчет ресталинизации, настаивавших на допуске на судебные заседания, или о собравшихся 5 декабря 1965 г., в День конституции СССР, на Пушкинской площади, чтобы там молча напомнить о необходимости соблюдения Основного закона; или о писавших жалобы, в которых они требовали освободить своих друзей, организовавших митинг в августе 1968 г., после вторжения в Прагу, на Красной площади и развернувших там плакаты с надписью «За вашу и нашу свободу»1862. В записных книжках Брежнева об этом не упоминается, да и его соратники как приверженцы, так и раздраженные соперники практически не высказывались о таких событиях, будто их вовсе не было. Как сообщает его телохранитель Медведев, Брежнев относился к диссидентам спокойно1863. Этому соответствует и высказывание зятя генсека Юрия Чурбанова о том, что Брежнев заявил Громыко, мол, если тем, кто хочет уехать, не нравится в Советском Союзе, пусть уезжают1864.

Проблема заключалась в том, что диссиденты, покинув страну, начинали работать на радиостанциях «Свободная Европа» или «Голос Америки» и агитировали против Советского Союза, что крайне раздражало Брежнева. Поэтому диссиденты занимали советского лидера больше всего как феномен, способный отрицательно влиять на его отношения с Западом. Когда Вилли Брандт заводил речь о судьбе А. И. Солженицына и других, Брежнев потом требовал от Андропова решить этот вопрос таким образом, чтобы не испортить отношения с германским федеральным канцлером1865. Здесь можно сделать вывод, идя от обратного: будь Брежнев зачинщиком и приверженцем жесткой линии, изгнанные им партийные руководители рано или поздно свели бы с ним счеты, да еще во всеуслышание обвинили бы в происходившем именно его. Но даже бывший председатель КГБ Семичастный, который в своих мемуарах делает все, чтобы очернить Брежнева, оказывается на удивление сдержанным, говоря о его позиции по отношению к инакомыслящим1866. Брежнев явно оставался верен своей позиции, избранной в 1937 г., и, сталкиваясь с отступниками, не заходился в истерических воплях или призывах к крайним мерам, а видел решение проблем в воспитательной и пропагандистской работе. Он и в этом отношении был консервативным патриархом, верил, что при правильном руководстве и благодаря терпеливым уговорам отступники поймут в конечном итоге, что Советский Союз – лучшая система.