Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века
- Автор: Ермолов Алексей Петрович, Филипсон Григорий Иванович
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Издательство журнала «Звезда»
- ISBN: 5-94214-001-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века». Краткое содержание книги:
Книга богато иллюстрирована изобразительным материалом, основная часть которого ранее не публиковалась, снабжена примечаниями и аннотированным именным указателем.
Салатавия получила свое название от горы Салатау, которою оканчивается хребет Соук-Булак над Сулаком между Миатлами и Евгеньевским.
Население Салатавии принадлежит к лезгинскому племени, которых мы, русские, называем так же, как и прочих жителей Дагестана, «тавлинцами», переиначенные нами из «таули» значит «горец», как и называют сами себя лезгины и их соседи.
Салатавия сделалась нам более известна с 1839 года, когда генерал Граббе, выступив с чеченским отрядом из Внезапной, двинулся в Гумбет и далее в Ахульго через аулы: Болтугай, Зурамакент, Инчхэ, Кастала, Хубары и Бортунай. Спустя 2 года этим же путем двигался генерал Головин, повернув от Бортуная на Гертме и Черкей. Спустя еще 3 года по этим опустошенным местам пришлось действовать и нашему отряду.
Только разница была в предшествовавших и наших действиях. Те были грозны и быстры, когда как наши — медленны и методичны.
Чеченский отряд, выступив 10 июня из Внезапной в составе 15½ батальонов, 24 орудий и 6 сотен казаков, следовало до Чипчака на расстоянии шестнадцати верст в пределах Кумыкской плоскости.
Спустившись с Чипчака к Сулаку по крутому спуску и пройдя еще несколько верст по левому берегу этой реки, отряд расположился лагерем у разоренного аула Болтугая, и нужно добавить, скоро и без всяких мудрствований со стороны начальства, от которого зависело это расположение. Впрочем, нечего было и мудрствовать, потому что равное место, занятое лагерем, примыкало с левой стороны к Сулаку, а спереди и справа было окружено на дальний ружейный выстрел отвесными скалами, изредка поросшими лесом.
Правда, и здесь предполагалось перемещать некоторые части, уже разбившие палатки только потому, что недоставало места в фасах четырехугольника одному или двум батальонам, бывшим в арьергарде. Однако, к счастью, это уладилось безропотно со стороны войск тем, что предложено было поместить эти части внутри лагеря, в виде резерва и прикрытия Главной квартиры на случай тревоги.
Следующий ночлег, согласно маршруту, составленному в Внезапной, назначен был в Зурамакент, отстоящий от Болтугая не далее 6 верст.
Имея в виду столь недалекий переход, решено было ареопагом, состоящим из председателя, корпусного командира, и членов — Гурко, Бутурлина, Герасимова и непосредственного моего начальника, Ивана Ивановича Норденстама, — сделав утром фуражировку, выступить в 3 часа пополудни. Но ареопаг упустил из виду, что в горах самое непредвиденное и ничтожное обстоятельство может сильно замедлить движение. Так случилось и в настоящий случай.
Кроме крутого подъема в полуверсте от Болтугая на высокую гору и такого же спуска к Зурамакенту, а равно неумения артиллерийских и подъемных лошадей, принадлежащих войскам пятого пехотного корпуса, ходить по горам, — завыл ветер, набежали густые облака, и небо разразилось страшным ливнем и грозой.
Вот в каком положении находился отряд, когда вскоре после разразившейся грозы наступила непроницаемая темнота. Вся кавалерия, пять батальонов и десять орудий окружали палатки главного и чеченского штабов, имея впереди себя на лесистых высотах караулы. Шесть батальонов, восемь орудий и обоз, растянутые от Болтугая до Зурамакента, остались там, где их застигла темнота, потому что продолжать следование по узкой, проложенной извилинами над страшной пропастью, дороге и еще более испорченной проливным дождем было совершенно невозможно. Притом нельзя было удостоверяться, в каком состоянии находился мост, переброшенный над расщелиной на вершине горы. Остальные затем четыре с половиною батальона и шесть орудий, составлявшие арьергард, оставались на позиции у Болтугая.
Такое разобщенное положение отряда до того встревожило и озадачило нашего корпусного командира, что он не раздевался и не ложился целую ночь. Ему вообразилось, что не только салатавцы, но даже Шамиль сделает на нас с рассветом нападение. То и дело посылались разные лица поверять передовые посты, расположенные на трудно доступных высотах, что по темноте нелегко было исполнять.
В таком же напряженном состоянии провели ночь и войска, находящиеся в Зурамакенте. Кавалерия не разнуздывала, а артиллерия не распрягала своих лошадей; пехота дремала с ружьями в руках; даже не все вьючные лошади были облегчены от своей тяжелой ноши, а тем более расседланы.
Не только рассвет, но и тихий восход яркого солнца не успокоил нервного расстройства Александра Ивановича… Старик, заложа руки назад, молча продолжал ходить взад и вперед возле своей палатки, по временам с беспокойством, то оглядывая окрестные лесистые высоты, то вперяя свой тревожный взгляд в вершину горы, по которой двигались наши войска, казавшиеся Гулливеровыми пигмеями.