Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века
- Автор: Ермолов Алексей Петрович, Филипсон Григорий Иванович
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Издательство журнала «Звезда»
- ISBN: 5-94214-001-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века». Краткое содержание книги:
Книга богато иллюстрирована изобразительным материалом, основная часть которого ранее не публиковалась, снабжена примечаниями и аннотированным именным указателем.
Шамиль с пятью орудиями и ополчением, простиравшимся свыше 6 тысяч конных и пеших тавлинцев, занял позицию за лесистым, чрезвычайно глубоким и крутым оврагом, по дну которого журчала речка Теренгул, передавшая и ему свое название.
Несмотря на такое труднодоступное препятствие, левая сторона Теренгульского оврага была увенчана больших размеров бруствером, из-за амбразур которого выглядывало пять орудий.
Этот окоп устроили пленные или добровольно находившиеся у неприятеля поляки, под руководством начальника артиллерии и казначея Шамиля Ягьи-Хаджи, слывшего в горах за искусного инженера.
Из стана Шамиля путь отступления лежал через Бортунай на Суук-Булак в Гумбет — через перевал Кырк, и в Андию — через Мичикале. Этот путь, известный с 1839 года, считался весьма трудным, но был возможен для перехода легкой артиллерии. Можно было отступить в Андию и через аул Гуне. Следовательно, с занятием Бортуная и Гуне нашими войсками, посланными в обход ночью, неприятель, будучи отрезан от Гумбета и Андии, или должен был пробиваться с огромными для себя потерями, или, бросив свою артиллерию, рассеяться по горам и лесам. Но если бы мы не успели отрезать Шамилю пути отступления, то, занимая фланговую позицию, могли бы нанести ему огромные потери действием нашей артиллерии, а кавалерией — настойчиво его преследовать.
Такой план был возможен, потому что он был приведен в исполнение, но только несвоевременно и нерешительно. Вот если бы шесть батальонов, вся кавалерия и восемь орудий, выступившие из лагеря под начальством генерала Клюки фон Клугенау с рассветом, были двинуты в обход на Бортунай ночью, то Шамилю не так легко было бы отступить за Соук-Булак.
А такое предположение имелось в виду, потому что сделаны были все распоряжения к выступлению обходной колонны в полночь. Инициатива этого, кажется, принадлежала генералу Лидерсу, и она была вполне достойна его боевых способностей. Кто же из ареопагитов подал противную мысль, положительно не знаю.
Прежде чем приступлю к описанию маневров следующего дня, употребленных нами к выжитию Шамиля из его крепкой Теренгульской позиции, упомяну о прибытии в наш отряд командира 5-го пехотного корпуса.
Одновременно с нашим выступлением из Амир-Аджиюрта предложено было генералу Лидерсу, находившемуся в Темир-Хан-Шуре, озаботиться восстановлением переправы через Сулак у Евгеньевского укрепления. Это нелегко было исполнить как по естественным препятствиям, так в виду большого и воинственного Черкеевского аула; а потому, не желая подвергать ответственности кого-либо из подчиненных, Александр Николаевич принял на себя исполнение этой трудной операции, тем более, что ему безотлагательно было нужно переговорить с генералом Нейдгардом.
Несмотря на огромные затруднения, противопоставленные природой и неприятелем, переправа была совершена через Сулак у Ашильты, что ниже Черкея в пяти верстах, с весьма незначительной потерей нескольких храбрых, погибших от пуль и утонувших в Сулакской пучине.
По совершении этой переправы, для отважного Александра Николаевича уже не считалось опасным проехать двадцативерстное расстояние, разделявшее его от генерала Нейдгарда, что он и исполнил с двумя батальонами, четырьмя орудиями и наличной кавалерией. Но Александр Иванович счел такой поступок своего собрата крайне неблагоразумным, и по этому случаю будто бы между тезками был крупный разговор. Ареопагиты же, желая и в этом случае подделаться под своего председателя, когда речь заходила о Лидерсе, всегда с саркастической улыбкой уподобляли его или неистовому Роланду, или бесстрашному Баярду.
Что же касается большинства, то явный перевес был на стороне Александра Николаевича. Даже солдатики, стоявшие толпою, вот как об нем рассуждали в то время, когда он, подъехав к ставке Александра Ивановича, слезал с лошади.
— Кто этот генерал? — спрашивали кавказцы.
— Это наш корпусный, генерал Лидриц, — отвечали люблинцы и замосцы.
— Молодец же ваш корпусный, жаль только, что он не наш, — отвечали на это кабардинцы и куринцы, отделяясь из толпы.
Но оставим и мы в покое Александра Николаевича, а последуем за дальнейшими действиями чеченского отряда.
Согласно диспозиции, отданной около полуночи, в десять часов утра 16 июня войска Чеченского отряда действовали против неприятеля, поспешно отступавшего с Теренгульской позиции на Соук-Булак, на двух, хотя видимых, но отдельных пунктах.
На Теренгуле, возле лагеря, одновременно с тем, как четырнадцать орудий, преимущественно батарейных, посылали вдогонку свои выстрелы одиночным всадникам и громили неприятельские укрепления, шесть батальонов с четырьмя горными орудиями поднимались на противоположную крутую покатость оврага. Спешили они туда в поте лица, не с тем, чтобы помериться с неприятелем, а для того, чтобы разве взглянуть на оставленные им укрепления.