Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века
- Автор: Ермолов Алексей Петрович, Филипсон Григорий Иванович
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Издательство журнала «Звезда»
- ISBN: 5-94214-001-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века». Краткое содержание книги:
Книга богато иллюстрирована изобразительным материалом, основная часть которого ранее не публиковалась, снабжена примечаниями и аннотированным именным указателем.
Однако же верно то, что в описываемый период левый фланг был весьма слаб войсками. Кроме внезапненского гарнизона находились: две роты — в Таш-Кичу, одна, — в Амир-Аджи юрте, один батальон — в Червленной, одна рота — в укреплении Горячеводском и полтора батальона — в Грозной. Кавалерия кроме моздокских, гребенских и семейно-кизлярских казаков, едва могущих содержать кордон по Тереку, — другой не было. Подвижная артиллерия состояла только из десяти орудий.
Ослабить Таш-Кичу нельзя было, потому что на гарнизоне этого укрепления держалась верность сильно колеблющихся аксаевцев. Грозненский гарнизон также не мог быть уменьшен, по той причине, что чеченцы разъезжали сильными партиями в виду крепости. Следовательно, только и можно было двинуть на выручку блокированной Внезапной батальон 40-го егерского полка, расположенный в станице Червленной.
1 июня — на четвертый день блокады Внезапной — этот батальон в составе с небольшим семисот штыков, при четырех орудиях, выступил из Червленной под начальством своего командира, полковника Шумского.
В Таш-Кичу были узнаны все подробности о действиях и распоряжениях неприятеля. Положение было крайне затруднительное. Горсть русских должна была преодолеть сильного неприятеля и устроенные им препятствия.
Полковник Шумский перед выступления из Таш-Кичу обратился к своему батальону со следующими словами: «Братцы! Сегодня нам предстоит много дела. Кроме частых завалов, устроенных по дороге во Внезапную, мы должны пробиться через неприятеля, несравненно нас сильнейшего. Нас немного, но зато с нами четыре пушки. На квартирах за невычищенный штык вас наказывали; сегодня же чем более штыков будет обагрено кровью неприятеля, тем радостнее будет для меня, тем будет славнее для вас. Умрем, но победим!»
Громкое, радостное «ура!» было ответом на слова храброго и любимого начальника.
— Итак, с Богом и с молитвой вперед, братцы. Нас ждут товарищи, уже не пившие трое суток.
И батальон в четыре часа утра 12 июня выступил из Таш-Кичу, будя своими песнями аксаевских жителей, испуганно выглядывавших из окон своих сакель и изумленно провожавших наших героев, столь весело шедших на явную смерть.
Чистое, ясное, безоблачное небо предвещало знойный день. Переход предстоял не менее 25 верст.
До Хасавюрта неприятеля не было видно. С переправой же через Ярык-су у этого аула густые толпы неприятельской кавалерии показались в виду колонны и, смело джигитуя, открыли по ней ружейный огонь; но наши храбрецы в безмолвии двигались вперед. Им нельзя было терять свои заряды по одиночным всадникам.
Таким образом провожал конный неприятель наших воинов до Воровской балки, так сказать, наводненной пешими его толпами. Сотни винтовок, ярко освещаемых лучами полуденного солнца, высовывались из-за канав, которыми в несколько рядов перерезан был спуск в балку. Ряды папах пестрелись в боковых завалах, устроенных на подошве балки. За каждым кустом, на каждом дереве скрывались и сидели по нескольку человек.
Так была укреплена и занята неприятелем Воровская балка, когда подошел к ней полковник Шумский со своим батальоном, встреченным убийственным залпом из ружей. Ответом на это был батальонный огонь пехоты и картечные выстрелы из четырех орудий. Неприятель не выдержал этого огня и начал поспешно оставлять передние канавы и боковые завалы.
Пользуясь этим замешательством, полковник Шумский двинул вперед две роты. После кровавой рукопашной схватки неприятель был выбит из задних канав и, поражаемый картечью, отступил к прочим своим толпам, двигавшимся по южной вершине балки. Это были тавлинцы, ведомые на бой известным своею храбростью в горах Оздемиром.
Мигом были сделаны переезды через канавы, и уже наши две роты с двумя орудиями переходили подошву балки, как были встречены тавлинцами, с гиком бросившимися на них с длинными кинжалами. Картечь хотя поколебала, но не остановила тавлинцев. Засверкали штыки в руках егерей, и они ринулись в толпу неприятеля.
Минутами должно было считать этот кровавый бой. Уже много пало бездыханных тавлинских трупов, уже много не досчитывалось и в наших рядах. Здесь пал геройски после пятой раны, закаленный в боях штабс-капитан Смирнов. Тут же был убит юный царский слуга, прапорщик Танской. Еще трудно было определить, на чьей стороне будет перевес. Наконец егеря, подавляемые силою, начали отступать. Неприятель уже обегал наши орудия, как в этот решительный момент ударившие во фланг шестьдесят егерей, поведенные самим полковником Шумским, изменили ход дела: тавлинцы дрогнули и обратили тыл, оставя на месте боя груды тел убитых своих товарищей.