Вдребезги: GREEN DAY, THE OFFSPRING, BAD RELIGION, NOFX и панк-волна 90-х [litres]

Social Distortion были настолько далеки от популярности, что смело могли выступать в розовых мини-юбках, не боясь, что это нанесет урон их репутации. Если эфир на станции KROQ звучал невероятно, то как отреагировать на подписание группой контракта с одним из самых популярных лейблов в музыкальном бизнесе? За исключением неудачного союза X с «Elektra» пятью годами ранее, Social Distortion были первыми из южно-калифорнийских панк-рок групп, которые добились этого.

«Только подумайте, – говорит Майк Герино. – “Prison Bound”, песня, выпущенная на независимом лейбле, становится номером один на KROQ, и в итоге Social Distortion подписывают контракт с Epic Records – лейблом, который известен выпуском альбомов The Clash. В эту историю трудно поверить. Когда мы подписали контракт с Epic, за этим не последовало никакой ответной реакции. Ноль реакции, потому что никто нас не слушал. Мы были всем до лампочки. Но к тому времени Social Distortion начали удаляться от своих товарищей по сцене, будь то Bad Religion или T.S.O.L. Даже X, которых я очень уважал, не удалось пробиться на MTV со своими клипами».

«В то время панк был пустым словом, за которым ничего не стояло, – говорит Майк Несс. – Быть панком значило заклеймить себя. Я помню, как здорово было работать на крупном лейбле, потому что уволился с основной работы и получил аванс. Я смог купить дом и постоянно путешествовать. Но, если честно, не обошлось и без разочарований. Звукозаписывающий лейбл сотрудничал с Pearl Jam и Майклом Джексоном, и именно на них тратились все средства. Они решили: “В Social Distortion мы особо вкладываться не будем”, – потому что не знали, что с нами делать. Теоретически они рассчитывали на то, что нас будут крутить по радио после шлягеров Тома Петти, и мы вполне были способны на это. Но не было понимания, как это устроить, потому что никто толком ничего не знал о группе. Помню, как проводил встречи по поводу дизайна обложек с этими людьми среднего возраста, и тогда у меня вырвалось: “Вы вообще врубаетесь, о чем идет речь?” Вот это меня расстраивало. Но я не жалею о трех или четырех записях, которые мы сделали на крупном лейбле, потому что они, как мне кажется, принесли группе авторитет нового уровня. Теперь про нас говорили: “Эй, с этими парнями стоит сотрудничать. Эти парни – настоящая группа”. Это укрепило нашу самооценку и заставило нас работать усерднее».