Мы убиваем за Игниум (СИ)

Кичиро внимательно на него посмотрел.

— Ты понимаешь, что в кабине может быть кто-то из твоих друзей в Академии?

— Они нам не друзья! — огрызнулся студент и ткнул пальцем себя в ухо. Мочка была неровно срезана. — Мне это осколком оторвало, пока по нам стреляли в Академии. Я-то ладно, а вот моя сестра…

Его голос сорвался, и парень замолчал, но зашумели остальные.

— У ригг много уязвимых мест, — сказал Кичиро мрачным голосом, прерывая болтовню. — Вы должны знать их, чтобы ваши ригги уцелели. Помните об этом. И не забывайте, что при обстреле в первую очередь гибнет десант. Их жизни целиком в руках пилота. А в долгой войне важнее сохранить жизни союзников, чем отобрать у врагов.

Вошёл Ян, но не так тихо, как я. Студенты его заметили и сразу встали.

— Извини, Кичиро, — сказал Ян. — Не хотел прерывать урок.

— Мы уже закончили, — Кичиро посмотрел на свой класс. — На сегодня всё. Чтобы к следующему уроку каждый из вас назвал и показал мне все основные модули катафракта и паладина.

Ученики расходили. Кичиро устало опустился за стол.

— Я себя ненавижу, — тихо сказал он, когда остались мы втроём. — Всю жизнь врал самому себе. Артур был прав. Как можно научить детей миру, если учишь их воевать и убивать? Мы потратили десять лет, чтобы вы забыли о кровной мести и вражде друг к другу, чтобы научились уважать и ценить противника, а в итоге сейчас творится такое, чего никогда не было даже во время Великой Войны. Вот ты, Ян, разве ты…

— Если ты о мести, то разговор бесполезен, — Ян говорил твёрдо, но голос был грустный. — Когда идёт кровная месть, неважно что хочу я. Она должна быть исполнена, и мои желания значения не имеют. Я не смогу это прекратить, даже если бы собирался.

— На этом держится твоя власть, я понимаю, — Кичиро уселся у маленькой печки. — Может быть, ты хочешь поступать иначе, но твои люди тебя не поймут. Не оправдывайся, я тебя не осуждаю. Я виню самого себя за упущенное время. Но всё равно буду пытаться достучаться до тех детей. Тешу себя надеждой, что мои уроки не для того, чтобы они убивали противника, а чтобы научились выживать сами и не погибли в первом бою. Ведь уже через пару лет они сами поведут ригги.

— Через пару лет всё закончится, — сказал Ян. — Так или иначе.

— Может быть, мне стоит прийти к тебе на урок и поговорить с ними? — предложил я. — Могу попробовать донести что-нибудь до детей, помочь тебе их убедить. Это же не упёртые генералы Яна, да и меня вроде как уважают. Надеюсь на это.

— Буду благодарен, — Кичиро кивнул. — Но когда будет следующий урок, зависит от Яна.

— Не скоро, — Варга сел за парту с грустным видом. Наверняка вспоминает, как учился сам. — Я запретил участвовать в боях всем, кому нет восемнадцати. Твоих учеников эвакуируют в Нерск, там для них безопаснее. Если понадобится, то ещё севернее, в горы, если третья линия обороны падёт. Мы это уже не увидим, но они выживут.

— Тогда поговорим о насущных делах? — предложил Кичиро.

— Да. Я хочу, чтобы ты занялся обороной от войск Ван Чэна. Разведчики к твоим услугам. Когда вернётся исполин Марка, вы отправитесь вместе с ним. Уже через несколько дней. А пока готовь планы.

— А кто будет командовать основной обороной? — спросил Кичиро, забрасывая в печку пару поленцев.

— Маршал Климов, но мы с Марком сегодня сами займёмся проверкой, — сказал Ян. — Мне надо видеть, что к чему.

Он не стал говорить, что после предательства Соколова мы не знали, кому ещё можно доверять из старых генералов. Нужно проверять всех. А этим занимался Влад Радич, цепной пёс Яна.

* * *

— Как плечо? — спросил Влад, кивая на висящую в перевязи руку.

— Болит, — честно ответил я.

— Ну и отлично, — Радич усмехнулся. — Рад за тебя. Хозяин, — Влад повернулся к Яну и чуть приподнял свою фуражку за козырёк в знак приветствия. — Тут мы закончили. Думаю, старый пердун Петрак принципиальный и честный. Даже если бы его попытались подкупить, он бы всё равно ничего не услышал.

Генерал Петрак сидел на завалинке у полусгоревшего дома и что-то вырезал ножиком на своей трости. Я подошёл к нему.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Чего? — переспросил он, но увидел, как я смотрю на покрытую узорами палку. — Ты про это? Это сколько ригг уничтожили мои ребята, — похвастался старый вояка, показывая очередной узорчик. — Я её с шестнадцати лет заполняю. Ктож знал, что на старости опять буду командовать.

Ригга класса паладин стояла в тридцати метрах, наведя орудие прямо на нас. Но многочисленные дырки от лучевых копий в лобовой броне говорили, что стрелять там некому.

— Выбили ей всю проводку, — сказал Петрак. — Я-то думал, у них ригг нету, а они спрятали её в ущелье. Но мы ей показали. Там экипаж, раненый, не знаю, чего с ими делать. Кормить ж надо и раны перевязывать.

— Да чего думать? — Радич, подошедший к нам, провёл пальцем у горла. — Ножом и в прорубь, рыбок кормить.

— Иди ты, — генерал махнул рукой на него. — Я всю жизнь ни одного пленника пальцем не тронул. Послал мальчонку к ихому генералу, пусть забирает, наших мож вернёт.

Прибежал «мальчонка», сорокалетний бугай с большим шрамом на подбородке.

— Передал им, генерал, — густым басом произнёс он. — Скоро ответят.

— На рассвете? — удивился Петрак, как всегда, ничего не слыша. — Ну, да и хрен с ними.