Чёрный аист

Владимир Иванович был оптимист, мне это нравилось.

Второй наш тренер, Соколовский, недавно вышел из тюрьмы, и его вид был далек от оптимизма. Рассказывали, что он застал жену в постели со старым другом, снял со стены ружье и застрелил то ли любовника, то ли жену. Его, конечно, посадили, но ненадолго, суд учел смягчающие обстоятельства.

Мы все инстинктивно сторонились Соколовского и льнули к Владимиру Ивановичу. А тот еще недавно был чемпионом республики в полутяжелом весе и пребывал в уверенности, что его воспитанники тоже вполне могут стать чемпионами.

— Ты, главное, никого не бойся, — учил он меня. — Килограмм в парилке сгоним — и вперед.

Во мне было пятьдесят три килограмма. Меня завернули в шерстяное одеяло, засунули на верхний полок в парилке, и на взвешивании перед соревнованиями я уверенно вошел в категорию до пятидесяти двух килограммов. Утешало меня лишь то, что была категория, в которой борцы весили меньше сорока восьми килограммов.

На соревнованиях я как-то выиграл одну схватку, вторую — и вышел в полуфинал. Борцов в легких весах, впрочем, как и в тяжелых, было немного.

— В полуфинале борешься с Котолыгиным из «Трудовых резервов», — сказал Владимир Иванович, почесывая затылок. — Не боишься?

— Нет, — сказал я.

— И правильно, — кивнул тренер. — Главное, руки не выставляй, он «мельницу» хорошо крутит.

«Мельницей» назывался прием с захватом одной руки и ноги соперника. Во время броска вторая рука и нога напоминали крылья ветряной мельницы. В любом случае во время схватки я вспомнил про этот прием, и он у меня прошел. Я вышел в финал.

— Я тебе говорил не выставлять руки?! — бушевал тренер Котолыгина после схватки.

Мой тренер ничего мне не говорил. Он чесал затылок и рассматривал меня, как редкий экспонат в музее.

— А ты уже второй, — сказал он.

— Могу стать первым, — заявил я.

Владимир Иванович, вероятно, уже встречался в своей жизни с нахалами, но я в чем-то превосходил их.

— Там же Игнатьев, — положил он мне на плечо тяжелую руку.

— И что? — попытался я ее сбросить.

— Мастер спорта, — сказал он, слегка надавив на плечо, отчего у меня подогнулись ноги. — В вашей категории только один мастер.

Я понял, что со стокилограммовым человеком лучше не спорить, и промолчал.

— Молоток! — отпустил меня Владимир Иванович. — В университете серебряных призеров по вольной еще не было. Мы тебе премию выпишем, а на занятия можешь вообще не ходить.

Прогуливание занятий пока не входило в мои планы, и я снова промолчал.

Игнатьев, конечно, в легкую выиграл у меня финальную схватку. Только на ковре я понял, что по сравнению с ним я птенец.

На церемонии награждения мне повесили на шею серебряную медаль на красивой ленте и вручили диплом.

— Послезавтра приходи сюда на тренировку сборной, — сказал человек, раздававший медали.

Судя по комплекции, он был тяжеловес.

— Кто это? — спросил я Владимира Ивановича.

— Александр Медведь, трехкратный олимпийский чемпион. Будешь хорошо тренироваться, тоже чемпионом станешь.