Подлинная жизнь Лолиты. Похищение одиннадцатилетней Салли Хорнер и роман Набокова, который потряс мир
- Автор: Вайнман Capа
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Индивидуум Паблишинг
- ISBN: 9785604262726
- Переводчик: Юлия Викторовна Полещук
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Подлинная жизнь Лолиты. Похищение одиннадцатилетней Салли Хорнер и роман Набокова, который потряс мир». Краткое содержание книги:
Он пытается утихомирить девочку — «Замолчи, это по-хорошему, такая игра, это бывает, замолчи же», — но она не умолкает. В комнату врываются две старухи, он с позором убегает и на улице попадает под автомобиль — «мгновенный кинематограф терзаний». Конец повествователя страшен и неизбежен. Он загнанный, пойманный, расчлененный зверь. Напавшего на девочку волка настигла кара в виде проезжавшего мимо грузовика.
«Волшебник» вышел лишь после смерти Набокова. При жизни писатель не публиковал эту повесть, поскольку прекрасно понимал, что это не самостоятельное произведение, а скорее первичный материал (и я это сразу заметила). Повесть прямолинейнее и проще «Лолиты». Когда в 1986 году вышел английский перевод «Волшебника», литературовед Семен Карлинский написал, что удовольствие от чтения этого произведения «сравнимо с изучением опубликованных черновиков Бетховена: увидеть мутный и бесперспективный материал, из которого писателю и композитору впоследствии удалось сотворить блистательный шедевр»{59}.
Иными словами, эта повесть сыграла столь же важную роль в создании «Лолиты», как и история Салли Хорнер. Только одна была вымыслом, а вторая правдой. Но искусство непостоянно и беспощадно, как не раз замечал Набоков. «Волшебник» по-своему притягателен. И пусть он не обладает ни стилистической ловкостью «Лолиты», ни ее искусством сбить читателя с толку, превращая моральные устои в фарш. Зато в повести куда трезвее описана извращенная одержимость и ее трагические последствии.
На «Лолиту» оказали значительное влияние и еще два произведения. Имя первой возлюбленной Гумберта Гумберта, Аннабеллы Ли, — оммаж стихотворению Эдгара Аллана По «Аннабель Ли». А «Королевство у моря», рабочее название романа, — цитата из этого стихотворения. Воспоминания Гумберта об Аннабелле, умершей от тифа через четыре месяца после их неудавшегося соития на берегу, повторяют многие строки По (у Набокова: «Когда я был ребенком, и она ребенком была», у По: «И, любовью дыша, были оба детьми // В королевстве приморской земли»[4]).
«Лолита» многим обязана произведению, о котором Набоков ни разу не упоминает в романе, но которое отлично знал, поскольку в начале 1920‑х годов перевел эту книгу на русский язык: речь об «Алисе в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. Набоков впоследствии рассказывал литературоведу Альфреду Аппелю{60}: «Кэрролл трогательно похож на Гумберта Гумберта, но какая-то старомодная щепетильность не позволила мне намекнуть в «Лолите» на его извращенные пристрастия и те двусмысленные фотографии, которые он снимал в темных комнатах. Ему это сошло с рук; многим в викторианскую эпоху сходила с рук педерастия и нимфолепсия. Его щуплые угрюмые нимфетки, замызганные, полураздетые, — или, скорее, полунагие, — словно разыгрывают какую-то отвратительную пыльную шараду».
Пожалуй, той же «старомодной щепетильностью» можно объяснить и то, почему Набоков так горячо отрицал любую связь между «Лолитой» и человеком, с которым познакомился, когда начал преподавать в Америке. Преподаватель Стэнфорда Генрих Ланц происходил из смешанной европейской семьи: «Финн по происхождению (отец его был натурализованным американским гражданином), родился в Москве, учился там же и в Германии». Ланц бегло говорил на многих языках, обожал шахматы. К Первой мировой осел в Лондоне и в тридцать лет женился на четырнадцатилетней.
Вскоре после того, как в мае 1940‑го Набоковы прибыли в Америку на борту океанского лайнера «Шамплен», Ланц устроил писателя в Стэнфорд. Они сошлись на почве любви к шахматам: Набоков обыграл Ланца двести с лишним раз. Во время их поединков Ланц не раз рассказывал Набокову о своих пристрастиях: больше всего его привлекали молоденькие девушки, и ему нравилось смотреть, как они мочатся. Четыре года спустя, в 59 лет, Ланц скончался от сердечного приступа.
Первый биограф Набокова, Эндрю Филд, предположил, что Ланц был прототипом Гумберта Гумберта. Набоков это отрицал{61}: «Нет-нет-нет. Возможно, подсознательно я и думал о Ланце. Он был урофилом, как Блум в «Улиссе». Кстати, таких полным-полно. В швейцарских газетах их называют un triste individuel[5]».
4
Перевод К. Бальмонта.
5
Жалкий человек (фр.).