Смертельные игры Пустоши. Узница

— Несколько раз, — недовольно процедил советник, зажимая в кулаке защитный амулет.

— Сколько? — упрямо повторил племянник.

— Четыре раза, — Данери почти выплюнул это признание.

— Четыре раза отец внушал Еле, что она не любит меня, а любит другого?

— Любовь нельзя внушить. 

— Но привязанность можно... что вы и сделали.

Герцог Данери промолчал. 

А ведь так хорошо всё складывалось. Они совсем чуть-чуть не успели заключить такой необходимый Ровении союз.

Зная непреклонный характер Майстрима, Эдвард не сомневался, что теперь тот сделает всё возможное, чтобы стало так, как он хочет. 

— Еления... любит меня?

— Я не знаю, — устало ответил Эдвард.

— Отец тебе не говорил?

— Нет.

Майстрим почувствовал, что дядя лжет.

— Не лги, иначе я сделаю то, что обещал.

— Да. Она была в тебя влюблена.

Ответ Эдварда Данери заставил сердце императора забиться неспокойно. 

Три года...

Три года он пытался забыть девушку - иномирянку. Пока та училась в университете, у него это получалось, а когда стала жить в семье дяди, волей-неволей они вновь стали постоянно сталкиваться.

Самым сложным было то, что Май постоянно боролся со своим чувством, отчётливо понимая: Еления Огдэн — совсем не та девушка, которая ему нужна. Девушка - боевик, из простой семьи, пусть и принятая в клан фурий, была слишком простой, слишком... не подходящей на роль императрицы магической державы.

Только ночами ему снилась не какая-нибудь высшая аристократка Ровении из древнего рода с безупречными манерами и идеальной родословной, а именно она — «необыкновенная пустышка», как ласково называла девушку сама грозная королева фурий Бердайн Огдэн. 

Пристальным тоскливым взглядом он провожал легкую и хрупкую фигурку безродной иномирянки, а не ровенской аристократки.

Слышать хотел только её чистый голос, а видеть — огромные лучистые девичьи глаза, в которых отражалась вся доброта мира... и нежность к нему.

Нежность... Которая потом вдруг снова исчезала по непонятной причине. Он эмпат и хорошо чувствовал Елению. Девушка не играла. Она просто в один миг менялась. Был один человек, и вот уже другой. 

Потом снова казалось, что Еления что-то испытывает к нему особенное, тёплое, но потом это ощущение снова наталкивалось на равнодушие и отчуждённость девушки.

А потом... она вдруг согласилась стать невестой младшего Аверина. Уже по-настоящему. И выглядела довольной и счастливой. Это оказалось ударом для Майстрима. 

— Когда в последний раз было вмешательство?

— Недавно, — Эдвард Данери понял, что в этом поединке он Маю проиграл. 

Они оба проиграли: два брата, два разведчика, которым Хранители порядка поручили Ровению, и которые хотели, как лучше для империи и для самого глупого мальчишки, который сам не понимал, на что обрекал себя.

— То есть сейчас Еления снова уверена, что не любит меня? И если я сделаю предложение, она наверняка откажет?

Советник с трудом вынес помертвевший взгляд племянника, согласно кивнул.