Мы — можем!

Два ледокола

На пасхальной неделе девяносто девятого года мы возвращались домой с очередной операции. Дело было сделано, и неплохо. Механик морспецподразделения Володя Давыдов и водолазы вернулись на «Гермесе», а наша четверка сопровождала АС до Муга-Лахт, после чего пересела на ледокол «Иван Крузенштерн», также принимавший участие в операции. На «Крузенштерне» нас приняли по-братски, обеспечили баньку, добрый ужин и отдых. Но, к сожалению, на другой день они получили приказ на проводку каравана и где-то в районе острова Мощный передали мою аварийную партию на ледокол «Мудьюг», который шел в Питер. С нами пересел пятый член компании — Виктор Егорович Соловьев из МАПа, старый моряк и хороший человек.

Должен заметить, что как это часто бывает при спасании, мы все, кроме Егорыча, были в робе, не очень грязной, но и не свежей. Наша цивильная одежда осталась на «Гермесе» и уже плыла домой, отдельно от тел.

Над футбольным полем «Мудьюга» громоздилась шестиэтажная надстройка.

В ее кормовой части слева от входа в продольный коридор находилась маленькая каютка с жесткими диванами и пустым столом. В таких каютках обычно переодеваются грузчики или ремонтники. Что-то неуловимое роднит их с приемниками опорных пунктов правопорядка. И нет в них ничего общего с человеческим уютом. Нас попросили посидеть в этой каюте.

— Ладно, ребятки, — сказал я своим — сейчас разойдемся, и нас определят куда-нибудь.

— Ох, Саныч, боюсь, что нас продержат здесь до Питера, — возразил мой боцман Володя Суздальцев.

— Ну что они, не моряки, что-ли!  Тем более — коллеги.

Стыдно сказать, но прав оказался Володя. В этом КПЗ мы просидели все одиннадцать часов до Питера.

Где-то в полдень нас пригласили к обеду. В столовой экипажа, внимательно изучив наши наряды, хозяева поняли, что погорячились. Назад выставлять было уже поздно. Был найден компромисс: нам подложили под седалища подшивки общественной прессы. Чувствуя себя грязными отщепенцами, мы наскоро похлебали какой-то пересоленной бодяги и, недолго подавившись скользким картофелем с синтетической колбасой, вернулись в свой загончик.

Егорыч был в цивильном, но как истинный моряк, он не счел возможным оставить нас, и мы промаялись всю дорогу впятером. На полдник и ужин мы отказались выйти.

Несмотря на это, где-то ближе к концу вояжа нас посетил помощник капитана — бледный дылда в куцем мундирчике. Он попросил меня подписать ведомость на питание аварийной партии за эти сутки. От него несло какой-то кислятиной и тоской.

— Да, — сказал он, — кому горе, а кому удача!

Имелась в виду спасательная операция, в которой мы предотвратили затопление танкера с грузом мазута 22 тысячи тонн и заработали для России почти два миллиона долларов.

Никто не поддержал его бред. Он побулькал еще немного и слинял.

Гадкое впечатление осталось от перехода на «Мудьюге».