Мы — можем!

Мы штормуем четвертые сутки. Сейчас мы идем по волне. Умница «Ясный» сам встает на попутный ход и бежит по пятиметровым волнам так, что в помещениях шторм практически не ощущается. Его начинает водить и побалтывать только когда в дело вмешивается капитан, пытается подправить свободный бег судна. Этот капитан не может жить в гармонии с судном. Ему не дано. А жаль!   Суда способны на такую трогательную взаимность, какой одарена далеко не каждая женщина.

Удачливые и невезучие, озорные и степенные, робкие и отчаянные — они умеют любить преданно и самозабвенно. Нужно только уметь понимать их. Грамотные береговые люди умом постигают наличие души у корабля и взаимность между кораблем и моряком.  Но только моряк на интуитивном уровне может постичь и ощутить счастье такой любви.

И мы не сомневаемся в способности судов к самостоятельным разумным действиям. Особенно когда на них находит желание пошутить или напротив, в горькие минуты тяжелых испытаний.

Где-то в начале шестидесятых на Балтийском заводе готовили к спуску новый лесовоз. Уже раздали пригласительные билеты на торжество. Приготовили  плакаты, столы и речи, шампанское для судна, коньяк для госкомиссии и спирт для работяг. Оркестранты надраили медь, продули дырочки духовых инструментов.

А лесовоз тихим солнечным вечером накануне торжества вдруг тронулся и пошел, все быстрее, на спуск.  Потрескивали носовые копылья. Дымилась разогретая трением насалка.

Женщина-охранница подняла тревогу. Ей сначала не поверили. А когда все же сподобились глянуть на Неву, лесовоз мирно покачивался у противоположного берега, всем видом своим выражая покорность и послушание. Буксиры переполошившихся соседей побежали ловить его.

При этом самостоятельном спуске судно слегка повредило два стапельных крана. Однако все затраты с учетом ремонта вышеупомянутых кранов оказались значительно меньше тех, которые планировались при нормальном спуске. Таким образом, лесовоз и пошутил, и сэкономил народные денежки.

Тщательное расследование выяснило, что это был уже не первый случай самоспуска. В пятидесятые годы произошло подобное событие. Но поскольку тогда еще секретность была на должном уровне, событие не получило широкой огласки. Более того, посвященные в тайну дали подписку о неразглашении и обещание забыть указанное событие, как можно скорее. Боюсь, что кто-то из них все же нарушил принятые обязательства, поскольку сам факт стал достоянием гласности.