Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

Представления о «порфирородном» происхождении Бориса и Глеба способствовали появлению гипотезы о десигнации, которая постепенно превратилась в историографический факт202. Однако, как отмечает А.П. Толочко, историографический «фундамент» гипотезы об изменении порядка наследования Владимиром в значительной степени основывается на допущениях, вызванных неправильной интерпретацией В.Н. Татищевым данных из хроники польского историографа XVI в. М. Стрыйковского, лишь во второй редакции «Истории Российской» подкрепленных ссылками на попавшую в распоряжение историка «Иоакимовскую летопись», а отождествление Анны с «болгарыней» было вызвано тем, что Татищев не смог найти упоминаний о византийской царевне в иностранных источниках203. Хотя это препятствие устраняется свидетельством византийского хрониста XI в. Иоанна Скилицы о том, что Анна родилась за два дня до смерти отца, императора Романа II, и что ее мужем был «архонт Владимир» (и сходными с ним свидетельствами более поздних компиляторов Георгия Кедрина и Иоанна Зонары)204, а также тем, что Яхья Антиохийский и Абу Шуджа ар-Рудравари называют супругу Владимира сестрой византийских императоров205 (ее греческое происхождение также подтверждает Титмар Мерзебургский)206, поскольку ни один из хронистов не упоминает о том, оставил ли Владимир детей от этого брака, поэтому вопрос формально остается открытым.

Наиболее оригинальную интерпретацию гипотезы В.Н. Татищева – С.М. Соловьева предложил А.В. Поппэ, отстаивающий представление о тождестве «болгарыни» с византийской царевной, на том основании, что в детстве Анна воспитывалась в Константинополе вместе с болгарскими царевнами и получила прозвище «болгарыни», под которым и была известна составителю «Анонимного сказания», так как настоящее ее имя якобы замалчивалось по распоряжению Ярослава207. Согласно реконструкции А.В. Поппэ, под влиянием Анны, ставшей после Крещения Руси единственной законной женой Владимира, были предприняты шаги по приобретению царского достоинства и последующему «византиизированию наследования киевского стола», т. е. введению соправительства по византийскому образцу в пользу Бориса и Глеба208. Как полагает исследователь, братья получили статус соправителей, а возможно, даже были коронованы при жизни отца в ущерб правам своих старших братьев, так как церковная служба XI в. Борису и Глебу (где они фигурируют под своими крестильными именами Роман и Давид) говорит о том, что, «разумное житие свершая, преблажене, цесарским венцем от уности украшен, пребогатый Романе»209. Однако подобное представление, несмотря на свою историографическую неординарность, вызывает ряд возражений, которые можно представить следующим образом.