Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

Быстъ сеча зла, и не бе лзе озеромь Печенегомъ помагати, и притиснуша Святополка с дружиною къ озеру, и въступиша на ледъ, и обломися с ними ледъ, и одалати нача Ярославъ. Видев же [се] Святополкъ и побеже, и одоле Ярослав. Святополкъ же бежа в Ляхы. Ярославъ [же вн] иде в Киевъ и погоре церкви»160.

Статья 6526 (1018) г., где рассказывается о приходе на Русь Святополка и Болеслава I, поражении Ярослава на Буге и его бегстве в Новгород, вторичном вокняжении Святополка в Киеве и об избиении поляков, согласно мнению Д.И. Иловайского и А.А. Шахматова, испытала влияние статьи 1069 г., рассказывающей об аналогичном событии при Изяславе Ярославиче161. В пользу позднего происхождения этой статьи высказался А.Б. Головко, предположивший, что ее автором был летописец, оппозиционный Ярославу162. По мнению С.М. Михеева, к первоначальному тексту статьи относятся три фрагмента: 1) от слов: «Приде Болеславъ съ Святополкомь на Ярослава с Ляхы…» – до слов: «Ярославъ же убежа съ 4 мужи к Новгороду»; 2) от слов: «Ярославу же прибегшю Новугороду» – до слов: «Болеславъ же бе Кыеве седя»; 3) от слов: «Святополкъ же нача княжити Кыеве.» – до конца статьи, сообщающем о вторичном изгнании Святополка Ярославом, тогда как остальные фрагменты были добавлены под влиянием польского присутствия в Киеве в 1069 г.163 С текстологической точки зрения эту реконструкцию надо признать вполне удовлетворительной, несмотря на то что в результате позднейших построений исследователя, связанных с реконструкцией текста «Древнего сказания» 1016/17 г., текст летописной статьи 1018 г., представляющий сюжетную общность со статьями 1014–1016/17 гг., не отнесен к его составу164. Необходимо отметить, что первоначальный текст статьи, по-видимому, был нейтрален к Святополку, а вторичные дополнения наряду с его дискредитацией были призваны выдвинуть на первый план Болеслава Храброго (ср.: «Болеславъ же вниде в Кыевъ съ Святополкомь, и рече Болеславъ: „разведете дружину мою по городомъ на покоръмъ, ибысть тако“»; «Болеславъ же бе Кыеве седя, оканьныи же Святополкъ рече: „елико же ляховъ по городу избиваите я“, и избиша ляхы»)165, и данная тенденция получила дальнейшее развитие в памятниках новгородского летописания XV в., которые сообщают об интронизации Болеслава на киевском столе166. Этот вопрос до недавнего времени оставался спорным. Например, В.Д. Королюк сначала полагал, что такое развитие событий было вполне возможным, однако позднее пришел к выводу, что подобная точка зрения должна быть отвергнута167. Позже в пользу первой точки зрения Королюка высказался М.Б. Свердлов168. Наблюдения А.В. Назаренко и А.В. Поппэ, обративших внимание, что Титмар Мерзебургский пишет об интронизации Святополка Болеславом169, свидетельствуют против подобного предположения. По всей видимости, редакторы летописного рассказа о событиях 1018 г. сознательно гипертрофировали тот факт, что Святополк являлся ставленником польского князя, дабы подчеркнуть его политическую несостоятельность. Что касается летописной статьи 6526 (1019) г., рассказывающей о битве Ярослава со Святополком на Альте, здесь следует согласиться с мнением тех исследователей, которые считают ее позднейшей вставкой, обусловленной влиянием борисоглебского культа170, отметив, что она требует отдельного сопоставления с соответствующим фрагментом паримийных чтений Борису и Глебу171. Таким образом, с одной стороны, можно считать доказанным, что первоначальный рассказ о борьбе за «наследство Владимира Святославича» рассказывал только о борьбе правителей Новгорода и Киева или, говоря словами Н.И. Милютенко, являлся «Повестью о борьбе Ярослава со Святополком»172, с другой стороны, следует отметить, что он являлся не самостоятельным произведением, а органической частью «прототекста» летописи.