Семь страниц из истории русской музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2012
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18752-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Семь страниц из истории русской музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества, заслуженный работник культуры Российской Федерации Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей русской музыки самого разного возраста.
Но этой мечте не дано было осуществиться, как не пришлось Мусоргскому закончить «Хованщину» и «Сорочинскую ярмарку».
Последние годы его жизни не богаты событиями. Под влиянием тяжелых переживаний возобновилась тяга Мусоргского к вину, проявившаяся еще в годы пребывания в юнкерской школе. Он изменился внешне: обрюзг, был уже не так безукоризненно одет, как когда-то. Жизнь композитора становится все более трудной и беспросветной. Тяжело влияет на него, всегда стремившегося к тесному дружескому общению, фактический распад «Могучей кучки», о чем он неоднократно сетует в письмах к Стасову. На службе им недовольны: он часто пренебрегает своими обязанностями, то ради творчества, то, к сожалению, и потому, что под влиянием грустных обстоятельств жизни он все чаще прибегает к общепринятому русскому утешению — бутылке. Иногда его нужда становится столь сильной, что у него не находится денег платить за квартиру. В 1875 году его выселяют за неуплату. На какое-то время он находит пристанище у А. Голенищева-Кутузова, потом у старого приятеля, бывшего морского офицера, большого поклонника его творчества.
В 1878 году друзья помогают Мусоргскому найти другую должность — младшего ревизора Государственного контроля. Она хороша тем, что непосредственный начальник композитора Т. Филиппов, большой любитель музыки и собиратель народных песен, смотрит на прогулы Мусоргского сквозь пальцы. Но мизерное жалованье едва позволяет сводить концы с концами.
В 1879 году, чтобы поправить свое материальное положение, Мусоргский вместе с певицей Д. Леоновой совершил большую гастрольную поездку, которая охватила все крупные города юга России. В программе выступлений — арии из опер русских композиторов, романсы русских композиторов и Шуберта, Шумана, Листа. Мусоргский аккомпанировал певице, выступал и с сольными номерами — транскрипциями из «Руслана и Людмилы» и собственных опер. Поездка благотворно подействовала на музыканта. Его вдохновляют прекрасная южная природа, восторженные отзывы газет, высоко оценивающих его дар композитора и пианиста. Путешествие с Леоновой было последней встряской, последним светлым событием в жизни Мусоргского. Сам композитор писал об этой поездке: «Великое воспитание для меня эта обновляющая и освежившая меня поездка. Много лет с плеч долой! К новому музыкальному труду, широкой музыкальной работе зовет жизнь; дальше, еще дальше в путь добрый; делаемое мною понято; с большим рвением к новым берегам пока безбрежного искусства!»
Это вызвало душевный подъем, новую творческую активность. Появляются знаменитая песня «Блоха», фортепианные пьесы, замысел большой сюиты для оркестра. Продолжается работа над «Сорочинской ярмаркой» и «Хованщиной».
Друзья композитора — В. Жемчужников, Т.'Филиппов, В. Стасов и М. Островский (брат драматурга) — складываются на ежемесячную стипендию в 100 рублей, чтобы он смог закончить «Хованщину». Другая группа друзей выплачивала по 80 рублей в месяц под обязательство окончить «Сорочинскую ярмарку». Благодаря этой помощи летом 1880 тода «Хованщина» была почти дописана в клавире. С осени Мусоргский по предложению Леоновой стал концертмейстером на ее частных курсах пения и кроме аккомпанемента сочинял для учеников хоры на русские народные тексты. Но здоровье его окончательно подорвано, и на одном из домашних ученических концертов он потерял сознание. Вскоре приехали Стасов, Римский-Корсаков и Бородин, но застали его в бреду. Необходима срочная госпитализация. Через знакомого врача Л. Бертенсона, работавшего в Николаевском военном госпитале, Мусоргского удается устроить туда, записав «вольнонаемным денщиком ординатора Бертенсона». 14 февраля 1881 года композитора без сознания доставляют в госпиталь. На какое-то время ему становится лучше, он может даже принимать посетителей, среди которых Илья Репин, написавший знаменитый портрет Мусоргского. Усталое, измученное лицо, растрепанные волосы, небрежность в одежде. Но если присмотреться внимательнее, можно увидеть энергичный поворот головы, цепкий, проницательный взгляд. И в этом взгляде еще горит огромная сила духа. Но вскоре наступает резкое ухудшение состояния.
Начинающий-композитор Ипполитов-Иванов, знавший Мусоргского в конце его жизни, вспоминал: «Я познакомился с Модестом Петровичем в конце 1879 года, когда он имел еще приличный вид, был не блестяще, но чистенько одет и ходил с гордо поднятой головой, что с его характерной прической придавало ему задорный вид. Затем он стал быстро опускаться, появлялся не всегда в порядке и больше говорил о себе, нападал на нас — молодежь. «Вы, молодежь, — говорил он мне как-то на прогулке, — сидя в консерватории, дальше своего cantus firmus, а (голос, которому поручается мелодия) ничего и знать не хотите, думаете, что зарембовская формула «минор — грех прародительский, а мажор — искупление», или «покой — движение и опять покой» — исчерпывает все? Нет, голубчики, по-моему, грешить так грешить, если движение, то нет возврата к покою, а вперед, все сокрушая».
Зимой 1881 года его настиг первый удар… За ним последовали другие. 16 марта 1881 года Мусоргского не стало. Ему едва исполнилось 42 года. Он был похоронен на кладбище Александро-Невской лавры. В 1885 году усилиями верных друзей на могиле был установлен памятник.
Мировая слава пришла к нему посмертно. Вскоре после его кончины Римский-Корсаков взял на себя великий труд завершения «Хованщины» и приведения в порядок всех оставшихся рукописей покойного. В редакции Римского-Корсакова «Хованщина» впервые и была поставлена. В той же редакции обошли весь мир и другие произведения Мусоргского.
На его смерть В. Стасов написал некролог: «Мусоргский умер в самом расцвете сил и таланта: как далеко еще до старческих годов и сколько надо было еще от него ожидать, глядя на его могучий талант, на его могучую натуру!»
❖ Искусство есть средство для беседы с людьми, а не цель.
❖ Какой обширный, богатый мир искусство, если целью взят человек.
❖ Народ, хочется сделать: сплю и вижу, ем и помышляю о нем, пью — мерещится мне он, он один цельный, большой, не подкрашенный и без сусального. И такое страшное (воистину) богатство народной речи. Какая неистощимая руда для хватки всего настоящего — жизнь русского народа!
❖…Не познакомиться народом, а побрататься жаждется…
❖ Тончайшие черты природы человека и человеческих масс, назойливое ковырянье в этих малоизведанных странах и завоевание их — вот настоящее призвание художника.
❖ Жизнь, где бы ни сказалась; правда, как бы ни была солона; смелая, искренняя речь к людям about purtant[2] — вот моя закваска, вот чего хочу и вот в чем боялся бы промахнуться.
❖ Прошедшее в настоящем — вот моя задача.
❖ Работая над говором человеческим, я добрел до мелодии, творимой этим говором. Я хотел бы назвать это осмысленною/оправданною мелодией.
❖ Моя музыка должна быть художественным воспроизведением человеческой речи во всех тончайших ее изгибах.
❖ Даргомыжский — великий учитель музыкальной правды.
❖ Кто-то сказал: надо же такую удачу Мусоргскому, что ли не предпримет в музыке, немедленно возникают ожесточенные споры. Тем лучше; жизнь дана для того, чтобы жить, а искусство живет и растет только в борьбе.
❖ В человеческих массах, как в отдельном лице, всегда есть тончайшие черты, ускользающие от хватки, черты, никем еще не тронутые: подмечать и изучать их в чтении, в наблюдении, по догадкам, всем нутром изучать и кормить ими человечество, как здоровым блюдом, которого еще не пробовал, — вот задача-то! Восторг и присно восторг!
❖ Прошло время писаний на досуге. Всего себя подавай людям — вот что теперь надо в искусстве.
❖ Крест на себя наложил я, и с поднятой головой бодро и весело пойду против всяких к светлой, сильной, праведной цели, к настоящему искусству, любящему человека, живущему его отрадой, его горем и страдой.
2
В упор (франц.)