К солнцу за горизонт [litres]

Накрытый стеклом огонек свечи озарил ванную комнату. Мы с Мисо и Чиной наполнили ванну нагретой во дворе водой и стянули одежду. Я решила искупать Мисо первой, пока вода не остыла. Передо мной было страшно исхудавшее тело с торчащими косточками, между которыми при каждом движении скользили темные тени. Я ополоснула ее горячей водой, а потом как следует намылила с ног до головы.

– Так исхудала! Даже ухватить не за что, – вздохнула Чина, натирая спину Мисо.

Мы все были такие. Жаль, что нельзя просто уменьшиться до размеров пылинки, а не худеть вот так до самой смерти. Пылинке и вреда никто не причинит. Чина подняла на меня взгляд и заметила, что цвет моего лица сильно отличался от цвета тела – кожа на теле была белоснежная, а лицо и руки черны, как земля. Я захотела посмотреть на себя, но в маленьком зеркале я отражалась только до ключиц. Увидев себя со стороны впервые за долгое время, я показалась себе чужой и незнакомой. Но на душе было легко уже оттого, что в этой теплой воде я находилась так близко к Чине и могла не испытывать при этом никакой неловкости. Мы разговаривали о чем-то незначительном и смеялись, будто одурманенные. Мисо смотрела на меня с тревогой – улыбка, не сходившая с губ сестры, выглядела слишком непривычно.

– Все в порядке, – произнесла я, постучав мизинцем по подбородку, и продолжила тереть Мисо мочалкой. – Просто ты красавица.

Чина повторила мой жест.

– Это значит «все в порядке»?

– Да.

– А это?

– Красивая.

– Понятно.

Чина приложила палец к ямочке на щеке Мисо и покрутила им. Мы надели на нее чистое белье, выпустили из ванной и остались вдвоем. Мокрые волосы Чины казались еще более рыжими, чем обычно. От ее влажной кожи поднимался пар. Я потянула ее за руку и встала рядом с ней перед зеркалом. Ее лицо воспринималось более привычно, чем мое собственное. На него можно было взглянуть без неловкости. Смотря на ее отражение, я прикасалась к ее волосам. Они были теплыми. Мягкие мочки ушей, линия шеи – словно изгиб скрипки. Я пробежала пальцами по ее коже так, словно перебирала тонкие струны, а потом приложила палец к ее щеке и покрутила им. В этот миг я вдруг вспомнила, как умирал мой отец. Вспомнились погибшие люди. Вспомнился мужчина с перерезанным горлом. Вспомнилась хлеставшая кровь, вспомнилась я, вымазанная этой кровью, вспомнились задеревеневшая от крови одежда и ночь в темном лесу, когда я оттирала себя холодным снегом. Вспомнились сыпавшиеся на меня градом удары и непонятные слова на чужом языке. Я была почти благодарна. Благодарна за то, что выжила. Разве встретила бы я Чину, если бы мир оставался прежним? Она заметила мое застывшее лицо и крепко меня обняла. Похлопывая по спине, она гладила мои волосы. Несколько раз постучала пальцем по моему подбородку. «Все в порядке» – значил ее жест, но для нас он стал стуком в дверь. Мы распахнули эту дверь и слились в поцелуе. Вся темная злоба, копившаяся внутри меня, в один миг растаяла и превратилась в прозрачную чистую воду. Чина потянула меня в ванну. Прильнув к ней в теплой воде, я снова и снова искала ее губы, ее мягкую грудь, кончик носа, ресницы.