Сочинения в четырех томах. Том 1

Виктор Бриггс стоял посреди двора у своей машины. Он ждал меня. Я спешился и поручил лошадь заботам подбежавшего ко мне конюха.

— Садись в машину, — пригласил меня Виктор.

Никогда слова лишнего не скажет. Одет, как всегда, в неизменных перчатках, он стоял на холодном ветру, еще больше омрачая пасмурный зимний день. Жаль, что я не могу видеть ауру: у Виктора Бриггса она наверняка черная. Молча показав мне на переднее сиденье, он залез в машину и сел рядом со мной за руль. Завел мотор, отжал сцепление, дал газ и включил коробку передач. Стальной гигант бесшумно выехал из Ламбурна на шоссе, ведущее в Даунс.

На широкой, поросшей. травой обочине, откуда было видно половину Беркшира, Виктор Бриггс остановил машину, выключил мотор и, откинувшись на сиденье, спросил:

— Ну?

— Вы знаете, о чем я хочу поговорить с вами?

— Я последнее время только о вас и слышу.

— В самом деле? И что же?

— Ходят слухи, что Айвор ден Релган натравил на вас своих головорезов.

— Неужели? — я взглянул на него с интересом. — Где же вы об этом услышали?

— В игорном клубе, — ответил он, почти не разжимая губ.

— И что вам там рассказали?

— Но ведь это правда? — сказал он. — В субботу у вас на лице еще оставались следы побоев.

— А почему он их на меня натравил, вам говорили?

Губы дернулись, пряча улыбку.

— Ходят слухи, — сказал он, — что благодаря вам Айвора ден Релгана выперли из «Жокей-клуба» гораздо скорее, чем он туда пролез.

Наблюдая за тем, как удивление на моем лице сменилось тревогой, Виктор Бриггс уже не смог совладать с лицевыми мускулами и расплылся от удовольствия.

— Вам известна причина? — спросил я.

— Нет, — ответил он, не скрывая сожаления. — Просто слышал, что вы это сделали. Наемники проболтались. Безмозглые куски мяса. Ден Релган зря связался с ними — эти дурни никогда не держат язык за зубами.

— А чем они… вообще занимаются?

— Вышибалы в игорных домах. Грубая сила.

— Они избили жену Джорджа Миллейса… Вы и об этом слышали?

Он помолчал, потом кивнул, но от комментариев воздержался. Лицо вновь приобрело замкнутое выражение. Темная щетина густо просвечивала сквозь сизоватую бледность щек. Скрытный, тяжеловесный, неторопливый в движениях мужчина, вхожий в мир, о котором я так мало знаю, — мир игорных клубов, наемных хулиганов, темных слухов.

— Ребята говорили, что оставили вас подыхать, — сказал Виктор Бриггс. — А через неделю вы выигрываете скачки.

— Они преувеличили, — сказал я сухо.

Рот снова дернулся, Виктор Бриггс покачал головой.

— Не думаю. Один из них был до смерти напуган. Говорил, что они перестарались… когда били ногами.

— Вы, видно, хорошо их знаете, — сказал я.

— Они рассказывали об этом не мне одному.

Мы снова замолчали.

— Джордж Миллейс посылал вам письмо, — спокойно сказал я через некоторое время.

Виктор Бриггс глубоко с облегчением вздохнул и переменил позу, совсем расслабившись на своем сиденье. Я понял, что все это время он нетерпеливо ждал, когда же я, наконец, скажу о главном, и именно поэтому был вынужден отвечать на мои вопросы.