Сочинения в четырех томах. Том 1

— Хочешь меня умаслить, чтобы я тебе деньги оставила? — спросила она; губы слабо дернулись в презрительной усмешке. — Не дождешься.

— Я дам напиться издыхающей кошке, даже если она плюнет мне в лицо, — сказал я.

Она раскрыла было рот, но от обиды слова давались ей с трудом.

— Да как… ты смеешь… ты!

— А как вы смеете до сих пор думать, что я хоть пальцем пошевельну ради ваших денег?

Старуха поджала губы в тонкую нить.

— Принести вам чего-нибудь? — снова спросил я спокойно. — Вы чего-нибудь хотите?

Несколько секунд она молчала, потом с усилием произнесла:

— Уходи.

— Хорошо, я сейчас уйду. Но сперва я хочу вам кое-что предложить. — Я сделал паузу и, не услышав возражений, продолжил: — На случай, если Аманда все же когда-нибудь найдется, почему бы вам не учредить для нее опеку? Найдите достойных опекунов, и пусть себе сторожат капитал Аманды до поры до времени. Сделайте такие распоряжения, чтобы воспользоваться основным капиталом ни ей… и никому другому, кто, может быть, станет… охотиться за ее состоянием… было невозможно. И чтобы проценты достались только Аманде, ей одной, и только через опекунов.

— Где бы ни находилась сейчас Аманда, — продолжал я, — она всего лишь семнадцати- или восемнадцатилетняя девчонка и слишком молода, чтобы распорядиться такой огромной суммой. Ей нужны поводья. Оставьте ей деньги вместе с железными поводьями.

— Это все? — спросила старуха.

— Да.

Она лежала передо мной безгласная, неподвижная.

Я ждал. Всю жизнь я мечтал дождаться от бабушки хоть чего-нибудь, кроме ненависти. Я ждал напрасно.

— Уходи, — сказала она наконец.

— Хорошо, — сказал я, вставая.

Я дошел до двери. Взялся за ручку.

— Пришли мне розы, — услышал я за спиной голос бабушки.

Один из цветочных магазинов был еще открыт; продавец уже собирался уходить.

— Она понимает, сколько сейчас стоят розы? — возмутилась Клэр. — Декабрь на дворе.

— Если бы тебе, умирая, захотелось роз, разве тебе было бы не все равно, сколько они стоят?

— Наверное, ты прав.

В магазине оставалось только пятнадцать нежно-розовых бутонов на длинных ножках, таких маленьких, что их можно было назвать розами с большой натяжкой. Все, что осталось от свадебного заказа.

Потом мы вернулись к дому для престарелых, и я передал букет дежурной сиделке, попросив доставить немедленно. В букет я вложил открытку, где написал, что на следующей неделе пришлю цветы получше.

— Она и этих не заслужила, — сказала Клэр.

— Брось, несчастная старуха.