Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков

Прежде всего, расчёт А.М. Василевского и Ф.И. Голикова на то, что наступление немцев на белгородском направлении со стороны Грайворона окончательно остановлено под Борисовкой, не оправдался. С помощью 167-й и 320-й пехотных дивизий, подошедших к Борисовке, «Великая Германия» не только отбила советский контрудар, но и вновь возобновила наступление. Советские войска были оттеснены к Томаровке. Здесь они вновь «упёрлись». Но вся штука в том, что Томаровка расположена уже северо-западнее Белгорода. Следовательно, путь на Белгород с запада оказывался открытым [19; 435], [20; 141], [21; 122], [29; 454].

Далее. И командующий Воронежским фронтом, и представитель Ставки ВГК на этом фронте явно переоценили возможности 69-й армии. Конечно, 2-й гвардейский танковый корпус В.М. Баданова был внушительной силой. И, очевидно, А.М. Василевский и Ф.И. Голиков на него и возлагали основные надежды. Но вот состояние стрелковых дивизий армии было просто ужасающим. Во многих из них в строю оставалось менее 1000 человек, а, скажем, 340-я стрелковая дивизия насчитывала 275 бойцов. Артиллерийский парк армии состоял всего из 100 орудий [21; 122].

Между тем немцы по взятии Харькова решили двинуть танковый корпус СС вдоль Белгородского шоссе на север, т.е. подойти к Белгороду не только с юго-запада, запада, но ещё и с юга. Район Харькова брался под контроль XLVIII танковым корпусом, а соединения Хауссера уже 16-го числа начали подготовку к броску в северном направлении. 16 марта 2-й танкогренадёрский полк «Лейбштандарта» начал действия на Белгородском шоссе. Правда, эти действия ещё не носили решительного характера, а преследовали цель ослабить советский нажим на фронте дивизии «Великая Германия», т.е. представляли собой в большей степени отвлекающий манёвр. Но данный манёвр делался на перспективу. Когда к 18 марта XLVIII танковым корпусом район Харькова был взят под контроль, корпус Хауссера начал решительное наступление на Белгород. На острие удара находилась боевая группа дивизии «Лейбштандарт», созданная вокруг батальона Пайпера. В группу были включены 29 танков – на тот момент все боеготовые танки этой эсэсовской дивизии. В их числе было всего 2 «Тигра». Однако группа получила активнейшую поддержку авиации – пикирующие бомбардировщики Ю-87 и двухмоторные истребители Ме-110, которые использовались немцами в качестве штурмовиков, значительно облегчили задачу Пайперу. Начав наступление в 6.45 утра 18 марта, группа уже в 10.00 доложила о захвате деревни Красное, находящейся всего в километре к югу от Белгорода. В 11.35 Пайпер сообщил, что «город Белгород взят внезапной атакой» [19; 436 – 437], [20; 142], [8; 9], [21; 122], [48; 98]. Т.е. за полтора часа немцы проделали путь от Красного до Белгорода и взяли город. Не просто вошли в него, а именно взяли. Уже отсюда ясно, что практически никакого сопротивления в Белгороде им не оказывалось. Наших войск в городе почти не было. Как отмечает в воспоминаниях А.М. Василевский, командование Воронежского фронта покинуло город ранним утром 18 марта [8; 9]. Очень любопытный штрих. Он заставляет сделать два вывода. Первый – командование Воронежского фронта не имело под рукой абсолютно никаких резервов. Второй – выход немцев утром 18 марта к Белгороду был для Ф.И. Голикова и А.М. Василевского неожиданным. Такой прыти от немцев явно не ждали, а потому и не успели сосредоточить у города хоть какие-то силы, могущие дать отпор войскам танкового корпуса СС.