Ведьма, околдовавшая его
- Автор: Ячменева Алена
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Ведьма, околдовавшая его». Краткое содержание книги:
Он. Молодой король, который вынужден бежать из своего королевства. Воин, побывавший во множестве сражений. Сирота, лишившийся за одну ночь всей семьи.
Они оба заинтересованы в браке, но не друг в друге. Вот только у судьбы иные планы…
— Почему имена вычеркнуты? — спросил он через некоторое время.
— Я исключила убийства Ревен и свои, — пояснила Ламия. Никандр кивнул и остановился напротив середины списка.
— Вот смотри в начале смерти редкие. Вполне вписываются в обычную смертность населения. А вот здесь их становится больше, — указал он. — И в это время ты как раз говорила, что начала подозревать проклятье.
— Ну да, говорить о нём начали сразу, но я только после смерти Дамия к слухам прислушалась.
— Кстати, где он? — спросил Никандр, склоняясь над списками.
— Я его не вписывала. Думаю, он умер всё-таки от простуды.
— Я в этом уверен, — неожиданно подтвердил Никандр. — Но именно с него все и началось.
— О чём ты? — не поняла Ламия.
— Он где-то вот здесь умер? — Никандр указал на промежуток времени, где смерти стали более частыми.
— Да, — кивнула Ламия, отталкивая его и внося в список дату смерти сына. — Я не понимаю: ты думаешь он жертва проклятья или нет?
— Нет. Он ребёнок, из-за которого на тебя наложили проклятье.
— Что? — ошарашенно переспросила Ламия. — Как так? Он мой ребёнок.
— Я думаю, ты сама себя прокляла, — заявил Никандр. — Ещё когда рассказывала мне историю о его смерти, говорила о том, что заслужила проклятье. Жутко представить, что ты думала, когда это только случилось. Наверняка среди твоих слов проскочило что-то вроде «будь я проклята».
Ламия неуверенно покачала головой.
— Ты ненавидела себя, когда он умер? — спросил Никандр осторожно. Ламия замерла на мгновенье, а затем в ужасе прокричала:
— Конечно, ненавидела! Я его не защитила, да я его даже не любила! Не обнимала, не целовала, не вылечила, когда он заболел. Я до сих пор себя за это ненавижу!
— Пора простить себя, Ламия.
Она продолжала качать головой.
— Иначе никак.
— Я не могу, — попятилась она. — Я ужасный человек. Я предпочла трон и убийства собственному ребёнку. Я заслужила…
— Ламия! — возмутился Никандр.
Она пыталась себя простить каждый день. Она ходила в склеп и снова рыдала над гробом сына, она молила у него прощения, она пыталась смотреть в зеркало и не видеть в нём убийцу, жестокую мать, королеву, шагающую по головам, но у неё ничего не получалось. Она не могла себя простить. И не только за смерть первенца и темные чувства к нежеланному ребёнку, но и за убийства в начале своего правления, а также то, какие последствия они за собой повлекли.
Всю беременность Ламия делилась своими мыслями с мужем, тот её поддерживал как мог на расстоянии, но ничего не менялось. Так родился их второй принц Салий, а успехов в борьбе с проклятьем Ламия так и не достигла.
Шли месяц за месяцем. Дети росли, Никандр вновь обосновался в резиденции, вновь спотыкался на каждом шагу, но ничего не менялось, сколько бы Ламия ни кланялась гробу, сколько бы ни молила прощения, сколько бы муж ни убеждал её, что она невиновна в смерти сына и своих чувствах к нему, сколько бы ни заверял, что любой правитель почистил бы ряды придворных, которые пытались его убить.
Ратор рос не только здоровым, симпатичным ребёнком, унаследовавшим от родителей все самое лучшее, но и всеобщим любимцем. При чём обожали и баловали его не только в замке, но и во всем королевстве. Ему присылали подарки как аристократы, так и простой люд, за него молились и называли благословением. И Ламия замечала это даже несмотря на высокие стены замка.
И Ратор, и Салий быстро взрослели. Старший сначала невнятно забормотал, потом начал четче проговаривать слова, складывать их в предложения, задавать вопросы, отвечать. Он медленно, но начинал понимать смысл разговоров и то, что происходит вокруг, пока младший брат учился ползать, сидеть и ходить.
— Я принесу жертву, — в конце концов, заявила Ламия, когда узнала о третьей беременности от мужа и испугалась ничуть не меньше, чем первой.
— Чего?! — возмутился Никандр, играясь с младшим сыном, пока старший рисовал, сидя за материнским столом. Ламия стояла рядом с Ратором, наблюдала как он беспорядочно водит пером по бумаге и накручивала его волосы на палец, как и тогда, когда он был младенцем.
— Михлен сказала, что можно попробовать принести жертву. Тому, кто проклял, или самому проклятью. Думаю, драгоценностями не отделаться, надо что-то более существенное. То, что дорого для меня.