История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Действительно, огромное число дел, рассмотренных лангедокской инквизицией в течение первых лет ее существования, исключает, по-видимому, возможность серьезного совещания, в котором принимали бы участие советники со стороны, тем более что уже вошло в обычай группировать обвиняемых, участь которых была решена и объявлялась в Sermo, или в торжественном Auto dafe. Однако внешняя форма соблюдалась, и в 1247 году при постановлении приговора Бернаром Ко и Жаном де С.-Пьер по делу семи еретиков-рецидивистов было отмечено, что приговор вынесен после совещания "со многими прелатами и другими видными людьми". Совещание назначалось на пятницу, так как Sermo всегда происходило по воскресеньям; заседателями должны были быть юристы и нищенствующие монахи, назначенные инквизитором, который определял и их число. Они клялись над Евангелием сохранять тайну и судить по совести, следуя внушениям Бога; затем инквизитор читал им доклад по каждому делу, опуская иногда имена обвиняемых, и они произносили одно из следующих решений: "Епитимья по усмотрению инквизитора"; "Осужденный должен быть заключен в тюрьму или выдан светской власти". Посреди стола, вокруг которого сидели судьи, лежало Евангелие, чтобы, как говорили, их приговор был вдохновляем Богом и чтобы перед глазами у них было высшее правосудие.
Можно предполагать, что по большей части это судопроизводство было чисто формальным.
Во-первых, инквизитор мог представить всякое дело так, как он сам понимал его, а во-вторых, обыкновенно созывали так много сведущих людей, что детальное изучение дела было совершенно невозможно.
Так, каркассонский инквизитор Генрих де Шамэ собрал 10 декабря 1328 года в Нарбонне на совещание сорок два каноника, юриста и сведущих людей, которым предстояло заседать вместе с ним и с судьей епископского суда; в течение имевшихся в его распоряжении двух дней это многолюдное собрание рассмотрело тридцать четыре дела, откуда ясно, что рассмотрело оно их довольно поверхностно. Только в двух делах мнения разделились, да и то в вопросах третьестепенной важности. 8 сентября 1329 года тот же инквизитор заседал в Каркассоне в другом собрании, на котором было сорок семь человек сведущих людей; сорок дел разобрали в два дня. Но не всегда дело шло так гладко. Из Нарбонны Генрих де Шамэ перешел в Памье, где 7 января 1329 года он собрал тридцать пять сведущих людей с тулузским епископом во главе. С первых же дней много дел было отложено; возникли горячие споры, и, по-видимому, должны были голосовать постановление. С другой стороны, всех еретиков, так называемых "верующих", соединяли в одну группу и оптом приговаривали к тюрьме, предоставив инквизитору определить условия заключения для каждого из них отдельно.
Подобный прием показывает, что эти суды, многочисленные по составу и непродолжительные по времени заседаний, были фиктивны. Отметим еще, что последнее упомянутое нами собрание сочло также нужным установить правила относительно наказания лжесвидетелей. 19 мая 1329 года тридцать пять сведущих людей собралось в Безье по приглашению того же Генриха де Шамэ. Дело шло об одном францисканском монахе, Петре Жульене. Все признали, что он снова впал в раскол, но многие настаивали на снисхождении. После долгих пререканий инквизитор распустил их до вечера и просил во время перерыва отыскать предлог к снисхождению.
Вечером возобновились споры, и дело было отложено под предлогом, что не известно, сколько времени может присутствовать епископ при разборе дела о лишении монаха его звания.
Наконец, экспертам предложили, под страхом отлучения от Церкви, изложить свои мнения на письме; мнения разделились: одни требовали простой епитимии, другие – выдачи виновного светской власти. После этого собрание было распущен о, и было сделано новое совещание с несколькими более выдающимися его членами; на этом совещании решили обратиться за советом в Авиньон, Тулузу или Монпелье и произвести новое расследование на аутодафе в Каркассоне. Достаточно сказать, что не пришли ни к чему.
Мы не станем повторять, что инквизиторы, строго соблюдая формы, всегда считали себя вправе действовать по усмотрению. В приговорах, выходивших после протоколов совещаний, часто встречаются имена осужденных, о которых на суде не было и речи; например, после собрания в Памье, проявившего редкую инициативу, вынесли приговор, осудивший пять покойников, из которых только о двоих говорилось на суде. Тогда же Эрмессенда, дочь Раймунда Монье, была приговорена за лжесвидетельство к murus largus, то есть к простому тюремному заключению; но инквизитор заменил это наказание, подвергнув ее murus strictus, – тюремному заключению в ножных оковах. Вопрос о том, должен ли инквизитор безусловно следовать принятым решениям, был спорным; Эмерик решал его в утвердительном смысле, но Бернард Комский положительно утверждает, что решения эти не имеют никакого значения.