Понаехали!

- Просто Светлолика?

На нее глядел.

И глядел.

Еще немного и дырку проглядел бы… а кому она потом нужна будет, дырявая.

- Просто Светлолика.

- И хочешь сказать, что знакомство наше случайно? – он нахмурился еще сильнее прежнего.

- Ага.

- И сегодня ты…

- Скучно стало. Вот и решила глянуть, кто там за стеною шубуршится, - Лика повернулась к пропасти, подумавши, что надо бы испугаться, потому как мало ли, чего там в голову оглашенному этому взбредет. Еще решит, что она… кто-нибудь, но не она, и спихнет вниз.

Падать-то далече.

И вода глядится твердою, что камень. Но все одно красиво.

- Ты не врешь, - сказал после долгого молчания Славка и вытащил из кошеля круглый камушек, навроде куриного яйца, только кривого с одной стороны. Такие, помнится, одна кура еще несла, и матушка долго маялась, пытаясь понять, которая, чтоб её, стало быть, зарубать.

Кривые яйца – это же ж несерьезно!

А он держит, словно величайшую драгоценность.

- Ты решила выйти замуж? – и вновь взглядом Лику буравит.

- Нет.

- За царевича… как нет?!

- Обыкновенно, - Лика пожала плечами и велела. – Садись уже… глянь, вода, почитай, черная вся, как деготь… у нас березы жгут и деготь топят. Маменька, конечно, велит новые сажать… но красиво, да?

- Красиво, - странно разочарованным голосом произнес Славка, присаживаясь рядышком. – Так стало быть, не хочешь замуж?

- А кто туда хочет-то? – удивилась Лика.

- Так уж и никто?

- Ну… может, кто-то и хочет, но… больше оно же ж для порядку. Положено так, чтоб девка замужем была. А чего уж… оно-то, конечно, деваться некуда, а то маменька крепко расстроится. Только от… дома-то хорошо. А как оно замужем будет?

- Думаешь, плохо?

- Думаю, что по-всякому… как наперед узнаешь?

- И вправду. Хочешь? – он протянул свое кривое яйцо Лике, и та взяла.

- Тепленькое… - наощупь оно и не яйцом оказалось, и не камнем, мяконькое, будто бархатное, так бы и гладила.

- Ага… стало быть… и за царевича?

- Что «за царевича»?

- Замуж. Не хочешь?

- Так… а чего хотеть? В доме каком, ежели за ровного, то еще поставить себя можно. Маменьке там пожалиться, коль обижать станут. А у царевича… кем я тут буду? Вот то-то и оно… нет, благословение божини – это пользительно, но вот чтоб за царевича… пусть себе в ином месте жену ищет. А я уж как-нибудь обойдусь.

Камень загорелся ярким желтым светом. Будто махонькое солнышко на ладонь легло. И такое прехорошенькое, что Лика не удержалась, погладила.

Света стало больше.

- Интересно, - произнес задумчиво Славка и нос почесал.

- Чего интересно?

- А то, что ты первая, у кого он и вправду засветился. Ты… извини, что я вот так… я не специально. Все сложно стало. Странно донельзя. И меня очень эти странности волнуют.

- На? – Лика протянула камушек, хоть расставаться с ним желания не было никакого. Но другое было, убрать его куда-нибудь в тайное надежное место и…

…не хватало еще чужого взять.

- Нет, пусть у тебя побудет… это осколок того самого, который в храмах ставят. Ставили. Когда-то давным-давно, еще когда тут державы не было, а были княжества, то, поговаривают, боги спускались к людям и вершили чудеса. И вот когда суть их божественная касалась предметов материального мира, те изменяли свойства.