Рассвет

— Анжела, ты не должна так поступать после того, как согласилась на это по собственной воле. Подумай, что это означает для меня. Если ты в последний момент откажешься выйти за него замуж, я потеряю поместья Айлворт. Господи, подумать только, что такая огромная собственность зависит от простого девичьего каприза! Разве ты не можешь хоть немного подумать о других, а не только о себе? Неужели ты действительно хочешь пожертвовать надеждами всей моей жизни, отбросить единственную возможность исправить ужасные ошибки прошлого, чтобы удовлетворить свою сентиментальную прихоть? Ради Бога, подумай немного, прежде чем приносить меня в жертву. Ты обещала это сделать!

Никогда прежде Анжела не видела отца в таком сильном возбуждении; он буквально дрожал от волнения. Она посмотрела на него пристально — и с таким презрением, что даже в своем возбуждении он затрепетал перед ней.

— Хорошо… тогда я выполню свое обещание, каким бы ужасным оно ни было для меня, но помните — только потому, что вы просили меня об этом, и теперь вся ответственность за последствия навсегда останется на вас. Вы получите свою землю. Теперь вы удовлетворены?

Смуглое лицо Филипа просияло, на нем вспыхнуло выражение горячей благодарности, но прежде чем он успел ответить дочери, явился клерк и сообщил, что «джентльмен» ждет.

Приняв окончательное решение, Анжела с невозмутимым лицом последовала за клерком в комнату, где за конторкой сидел секретарь — джентльмен, аккуратно одетый во все черное. Однако первое, на что упал взгляд девушки, была фигура Джорджа Каресфута. Хотя шла уже вторая неделя июня, он носил респиратор на лице и шарф на шее и очень сильно кашлял. Это было первое, что она заметила. Во-вторых, он очень сильно похудел, он был настолько худ, что скулы резко выступили на лице, а маленькие налитые кровью глазки казались выкаченными, придавая его лицу — даже при том, что рот, наихудшая его черта, был скрыт респиратором — необычайно отталкивающий вид. Он опирался на руку леди Беллами, и та приветствовала Анжелу улыбкой, в которой, как показалось девушке, промелькнуло что-то вроде триумфа.

Кроме клерка, исполнявшего роль свидетеля в этой гражданской церемонии, в комнате никого не было. Они не обменялись приветствиями, и через мгновение Анжела, одетая в траур, уже стояла рядом с Джорджем перед регистратором: церемония началась.