Альфа и Омега [СИ]

— Еще чего! — буркнула я. — Пусть ищет себе другого, тут все занято. И вообще, хотелка у него еще не доросла на чужих мужчин заглядываться.

— А я слышала, что с размером хотелки у него как раз все в порядке. Такая хотелка, что любой альфа позавидует, — невинно заметила омега. Мы встретились взглядами, и вдруг, сама того не желая, я начала смеяться. Сперва тихо, а потом все громче и громче, хотя во всей этой ситуации и в ее словах в частности не было ничего настолько уж смешного. Надо полагать, мутное варево из подозрительной бутылки наконец-то начало действовать.

Смех действовал очищающе. Он был лучше чем слезы, гневные крики или просто воющее внутри отчаяние, которое даже не получалось выразить в словах. Я не помню, как давно я так громко и заливисто смеялась в последний раз — до боли в сведенных скулах и прессе, до слез, до нервной икоты, после которой Поппи заботливо отпаивала меня водичкой и мягко похлопывала по спине.

А ночью Йону стало хуже.

Я спала рядом с ним и, когда он вдруг начал дергаться во сне, сразу проснулась. Если говорить более конкретно, я проснулась от того, что он локтем заехал мне под ребра, едва вовсе не столкнув с кровати. Тадли говорил о судорогах, но он не упомянул, что они могут начаться так скоро и так внезапно. И как-то забыл подсказать, что вообще делать в таких случаях, поэтому все, что я могла делать, это просто смотреть, как мой альфа мечется по кровати, дергаясь, как от удара током, и слушать его сдавленные низкие стоны, больше похожие на мычание. Это было очень похоже на какой-то дурной сон, только вот проснуться у меня никак не получалось. И все же, как и во сне, я почти себя не контролировала и не могла пошевелиться. Лишь когда его судороги стали слабее и самое страшное было позади, мое тело вновь обрело подвижность — я торопливо придвинулась ближе и с усилием затащила его тяжелую голову к себе на колени. Йон залил мои пижамные штаны слюной, но постепенно его дыхание замедлилось, а тело успокоилось. Я не сразу поняла, что вслух успокаиваю его, говоря что-то о том, что с ним все будет хорошо. Это словно был не мой голос, но он совершенно точно доносился из моего рта. И он был до того ровный, спокойный и твердый, что я вынуждена была признать — мое бессознательное справлялось с задачей куда лучше моего перепуганного разума.