Новый мир. Книга 3: Пробуждение

Что не менее важно, в обществе культивировались почтительное и трепетное отношение к ветеранам-миротворцам. Всегда есть те, кому плевать. Но немало находилось и тех, кто прилагал усилия, чтобы фронтовики не забывали, как многое они сделали. Когда каждый день видишь взгляды и слышишь слова, полные благодарности, со стороны женщин, стариков, детей и даже других парней, кто пробыл всю войну на гражданке — это на самом деле помогает.

Наконец, в-третьих, ветеранское движение среди миротворцев было на очень высоком уровне. На просторах всего Содружества наций и вне его развернуло деятельность Общество ветеранов — крупнейшая общественная организация, членами которой числились свыше двух с половиной миллионов человек, когда-либо служивших в Объединенных миротворческих силах. Годовой бюджет общества, наполняемый за счет помощи от правительства и благотворительных взносов от частных доноров, превышал 4,5 миллиарда фунтов. У общества были филиалы в 79 крупнейших городах Содружества и более 700 ячеек в мелких населенных пунктах и при различных организациях. Их активность во всех сферах общественной жизни и присутствие в информационном пространстве были так сильны, что сложно было найти человека, даже из числа махровых обывателей, который бы не слышал об обществе и его деятельности.

Конечно, и тут действительность была менее радужной, чем рекламные ролики. На просторах Всемирной паутины можно было прочитать немало эмоциональных откровений ветеранов-миротворцев, которые были поначалу воодушевлены деятельностью общества, но быстро в ней разочаровались и теперь называли общество раздутой бюрократической машиной, пропитанной духом наигранного патриотизма, которая способна была по-настоящему эффективно выполнять лишь две вещи — осваивать бюджетные средства и демонстрировать видимость своей полезности. И все-таки это было несравненно лучше, чем альтернатива, которая была предоставлена ветеранам ЧВК.

Даже в большей степени, чем миротворцы, мы инстинктивно держались себе подобных. В отличие от последних, мы не купались в любви общества. Люди относились к нам с недоверием и опаской. Так что пропасть между нами и всеми остальными была особенно глубока. Лишь те, кто сам прошел сквозь то же, что и мы, способны были без слов прочувствовать горечь, скопившуюся у нас в душе, и разделить страхи, от которых мы просыпались ночью в холодном поту. Но проекты АППОС не вполне удовлетворяли этот спрос. Мне (и я, к счастью, был в этом не одинок) противно было переступать порог заповедников для планктона и смотреть, как живых людей превращают в овощи.

В июне 94-го я впервые всерьез заинтересовался тем, существуют ли альтернативы. Но после пары часов странствий по Всемирной сети, прочтения нескольких статей и пары форумов я пришел к выводу, что подобные инициативы предпринимались неоднократно, но никогда не доводились до конца. Это показалось мне странным. К счастью, Большой Пит Хендрикс, с которым я был в те времена еще во вполне нормальных отношениях, познакомил меня с Чако Гомезом — парнем с юридическим образованием, а также бывшим офицером ЧВК, который, как выразился Пит, «тоже страдает фигней с этими обществами». Часа разговора с Чако по видеосвязи мне оказалось достаточно, чтобы понять, что происходит.