Новый мир. Книга 3: Пробуждение

Его удары были очень предсказуемы, так что я был сравнительно спокоен, хотя и ни на миг не утрачивал бдительности. Только правая рука Пита была здорова. Так что он махал только ею, используя левую, у локтя которой начинался протез, разве что для блока, да и то лишь в крайних случаях. При таких данных крайне неразумно было ввязываться в драку с человеком, у которого здоровы обе руки. Но Большой Пит никогда не отличался большой осмотрительностью.

Я сделал несколько шагов назад, определив по интерьеру бара, что в этот самый момент у меня за спиной должна была находиться одна из опорных колонн. Я предсказал, что мое отступление, да еще и к стенке, воодушевит Пита и станет для него сигналом к действию.

— Слушай, может, давай поговорим? — предложил я, прекрасно зная, что это не сработает.

— Да пошел ты!

Он очередной раз налетел на меня, метя правой с размаху мне в лицо. Мне оставалось лишь резко извернуться, убедившись, что кулак, в разгон которого было вложено намного больше энергии, чем следует, врезался в бетон. Это можно была считать иллюстрацией айкидо. Вопль Пита был столь же пронзителен, как и хруст костей. Я поморщился. Впрочем, если честно, мне не было так уж его жаль.

— Пит, я не хотел этого, — отходя на несколько шагов от мужика, схватившегося за покалеченную руку, молвил я спокойно. — Но ты не оставил мне выбора.

— Сука! Тварь! Урод! Донни! Убей эту суку, слышишь?!

Боковым зрением я внимательно следил за движениями Донни, который уже поднимался на ноги, хрустя обломками стола. От меня не укрылось движение его руки и я услышал резкий щелчок, с которым он выдвинул лезвие из карманного ножа. В том состоянии, в котором он сейчас находился, не приходилось сомневаться, что он будет кромсать своего противника ножом до тех пор, пока его кто-то не оттащит.

Я был убежден, что ответственность за это несет Пит, который довел его до такого состояния и дал команду «фас». Будь я в прежней форме, возможно, рискнул бы разоружить его и скрутить голыми руками, чтобы никак не навредить бедняге. Но сейчас это было слишком опасно. Поэтому, вместо того, чтобы сближаться с Донни, я сделал пару шагов прочь от него — к барной стойке.

Моя ладонь легла на трость, которую я там оставил, в тот самый момент, как до ушей донесся быстрый топот ног, приближающихся ко мне сзади. В этот момент я был максимально сконцентрирован, как на занятии по йоге. Потребовался разворот, один хлесткий удар — и трость, под которой притаился тяжелый свинцовый сердечник, с оглушительным треском расшибла руку Донни, сжимающую нож, в районе запястья. Парень громко заорал от боли, выронил нож и, потеряв координацию, врезался головой в барную стойку. В тот же миг я подобрал ножик, задвинул лезвие внутрь и положил его себе в карман.