За все, чем мы дорожим

– Ох, да. У меня же друзья в планетных службах. Тоже в лицах представили, как эти герои недоделанные им плакались про страшных-ужасных сомбрийцев, которые понабрали себе в экипаж диверсантов и обижают несчастных уголовников, – его окончательно разобрал смех, и он зарылся лицом в ладони.

– Они поначалу перли напролом, орали всякие гадости, – продолжала Габи. – Главарь на старпома решил наехать. Мол, чего раскукарекался, петушок, соблюдай давай свои конвенции, а дальше непечатно. А рядом кэп наш стоит, стенку подпирает, мол, я чего, я ничего, время на вас тратить, помощник справится. И так невзначай: «Он не петушок, он курочка», – сам понимаешь, такого поворота пират не ждал, а потому заткнулся. А кэп продолжает: «Будешь выступать – яйца тебе снесет».

– Ты меня уморить решила? – простонал Генрих. – Я, между прочим, представляю элитные части гвардии Хунда! Практически неприкосновенная персона!

Тут он уже не выдержал и расхохотался в голос. Габи, впрочем, и сама смеялась от души. Здесь хоть не приходилось следить за каждым словом, чтобы ни в чем не заподозрили.

– В общем, недолго они в крутых парней играли. А уж как им «железный снег» припомнили, так и вовсе сидели как крыса под метлой.

– Еще и «железный снег»? – возмутился Генрих. – Ну, красавцы! Он вообще-то запрещен как антигуманный! Где только запасы раскопали, такую бы энергию да на мирные цели. Ну ничего, ближайшую пару десятков лет им точно будет куда ее девать.

Помолчав, он продолжал:

– А вообще, я порой завидую космофлоту. На «Валькирии», конечно, почетно и круто, сюда направляют после кучи проверок, но зато и сидишь тут как сыч.