За все, чем мы дорожим

Первым делом она послала Бенито фотографии, сделанные перед отъездом, а также поблагодарила его за конфету, которая действительно оказалась фантастически вкусной. Потом написала Альваро, извинилась за свое внезапное исчезновение и передала привет всей компании. Задумалась, писать ли на Сомбру. Хотелось побыть одной и никого не видеть. Но лететь и так две недели, и потом еще сидеть дома – нет, это точно не вариант. Тем более у нее с собой целая гора подарков. Так что она написала Ари и попросила предупредить парней. «А отмечать мой приезд я нахально напрашиваюсь к тебе».

Времени по-прежнему оставалось много, и Габи отправилась в кафе. Хундианский чай оказался, строго говоря, не чаем, но на вкус был очень приятен. К тому же Габи как медик не могла не отметить, что этот напиток должен быть неплох при простуде. «А с холодным душем я все-таки перестаралась». Подумав, Габи купила пару пачек про запас, заодно и сувенир будет. Потом устроилась за столиком, сделала большой глоток и волевым решением запретила себе нервно оглядываться по сторонам. «Или иди пиши четвертое письмо, доктору Темницки». Чай всегда улучшал ей настроение, и Габи наконец почувствовала, что начинает выдыхать. Что бы ни вытворял коммандер, он все-таки не полный идиот. Уж на этот раз он должен понять и соблюдать дистанцию. Сложнее было отвлечься от контингента станции – их ярко-синяя форма один в один совпадала по оттенку с той, что носили в «Синей Молнии». Все-таки Габи до сих пор потряхивало от этой истории, пусть Гордон и его гвардия и вели себя более чем корректно, а расстались они и вовсе друзьями. Шутить в Сфере не любят, она убедилась в этом многократно. Одно неверное слово, да что там, неверное движение – и они с Нуарэ уже не информанты, а попросту пленные. Да, наверное, не убили бы. Но точно изрядно потрепали бы нервы.

От размышлений ее отвлекла желтая собачья морда, внезапно возникшая у самого плеча. Вот так песик, раза в полтора больше сомбрийских овчарок! Но с виду дружелюбный. Габриэль осторожно протянула руку – он обнюхал ее и лизнул.

– Фриц! – укоризненно произнес молодой голос за спиной Габриэль. Она обернулась и в который раз невольно напряглась, видя ярко-синюю униформу. Но на шевроне был не круг звездного неба, разбитый молнией, а золотой пес, точная копия того, что сейчас подбирался к блюдцу с печеньем.

Хундианец, веснушчатый парень примерно одних лет с Габриэль, что-то скомандовал по-немецки, потом перешел на пиджин:

– Фриц, как не стыдно приставать! Прошу прощения за моего напарника, он еще совсем щенок.

«Ого! Хорош щеночек! – изумилась про себя Габриэль. – Свет дневной, ну и громадина вымахает!».

Хундианец заметил ее удивление и пояснил:

– Я хотел сказать, что он еще молод. Намного больше он не станет. Простите, возможно, я не очень точно выразился. Да, мы не представились – это Фриц, а меня зовут Генрих. Мы следим за порядком на станции. Только что сменились с дежурства.