Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Только где-то в тылу за лесом от далекой канонады слабым отсветом вспыхивал край неба.
— Это артиллеристы-разини! Всегда они по ночам засветят, — с раздражением сказал Гутман.
Комбат не ответил.
Зашуршала палатка, пятно света от фонаря косо легло на стенку траншеи.
— Товарищ комбат, десятый! — сказал высунувшийся из землянки Чернорученко.
Внутренне поморщившись, Волошин взял из рук телефониста трубку, большим пальцем решительно повернул клапан.
— Двадцатый «Березы» слушает.
— Почему не докладываете? Что там у вас за артподготовка? Опять не выполняете правила маскировки?.. Але! Что вы молчите? Или заснули там? — рокотало в трубке.
И тогда Волошин позволил себе немного иронии, на которую майор Гунько обычно реагировал вполне серьезно.
— Стараюсь привести в систему ваши вопросы.
— Что? Какая система? Вы мне не мудрите, вы отвечайте.
— На столько вопросов сразу не ответишь.
— Плохой тот командир, который не умеет как надо доложить начальству. Надо на ходу смекать. Начальство с полуслова понимать надо.
— Спасибо.
— Что?
— Спасибо, говорю, за науку. И докладываю обстановку, — решительно перебил Волошин. — Противник продолжает укреплять высоту «Большая». Визуально отмечены земляные работы с использованием долгосрочного покрытия — бревен. Также продолжается…
— А вы воспрепятствовали? Или соизволили спокойно смотреть, как фрицы траншеи размечают?
— Траншеи, к сожалению, они разметили вчера ночью, — нарочно не замечая издевки, докладывал Волошин. — К утру все было отрыто почти в полный профиль. Пулеметный огонь наш оказался малоэффективным по причине пуленепробиваемости укрытий. Другие средства воздействия отсутствуют. У Иванова «огурцов» всего десять штук. Я уже докладывал.
— Слыхал. А кто это дразнит немцев? Что за расхлябанность такая? Наверное, костры жгут? Или из блиндажей искры шугуют?
— У меня это не принято. Вы путаете меня с кем-то. Майор на несколько секунд замолчал, а затем другим тоном, спокойнее, однако, чем прежде, заметил:
— Вот что, капитан, не тебе поправлять, если и спутал. Молод еще.
— Попрошу на «вы».
— Что?
— Попрошу называть на «вы».
Волошин начал терять выдержку, его так и подмывало швырнуть эту проклятую трубку. И действительно, одна сторона позволяла все что угодно, а другая должна была всячески соблюдать вежливость. Вот Волошин и не выдержал, принял предложенный тон.
Голос на том конце провода заметно изменился, притих, командир полка помедлил, прокашлялся и, кажется, сам уже готов был обидеться.
— Уже и в пузырь! Подумаешь, на «ты» его назвал! Назвал, потому что имею право. Вы моложе меня. А на старших в армии не обижаются, у старших учатся.
«Чему?» — хотел задать вопрос Волошин, но Гунько перебил:
— Кстати, едва не забыл, — совсем уже изменившимся тоном подхвати Гунько. — Красное знамя получишь. Приказ прибыл. Так что поздравляю.
— Вспомнил! — отвернувшись от трубки обиженно пробурчал Волошин. Не успел он положить трубку, как рядом, коротко рявкнув, вскочил на ноги Джим.
Близко в траншее послышался топот, шорох плащ-палатки, слышно было, как кто-то спрыгнул с бруствера в траншею.
Чернорученко бросился к выходу, но сразу же отскочил в сторону и прижался спиной к земляной стене.
— Куда тут? — послышался голос рядом с землянкой.
— Прямо, прямо, — ответил несколько дальше голос Гутмана.
— Осторожно, ступеньки, — это уже другой, незнакомый голос.
— Вижу.
В земляной пол возле печки ударил яркий луч света из фонарика, который затем метнулся под чьи-то ноги. Отбросив в сторону край палатки, в землянку ввалился грузный человек в теплой, с каракулевым воротником бекеше.
Джим опять угрожающе рыкнул и рванулся вперед.
Волошин в последнее мгновение едва успел ухватить его за косматый загривок. Пес ошалело взвился на задние лапы, человек в коротком испуге отпрянул назад и раздраженно выругался.
— Что тут за псарня?
— Джим, лежать! — строго скомандовал Волошин.
Джим нехотя отступил и стал рядом, позволив вошедшему сделать три шага к свету.
В землянку тем временем продолжали входить другие, и она быстро становилась тесной. За первым вошли еще трое, последним пролез ординарец Гутман.
Волошин впился глазами в самого первого, который выглядел явно чем-то взволнованным и рукой все держался за обнаженную голову. Сначала Волошину показалось, что он растирает рукой озябшее ухо, но человек наклонился к свету, отнял руку от головы и поглядел на ладонь. На ней была кровь. Тут же к нему шагнул второй, в полушубке, с тонкой планшеткой на боку. При свете фонаря он начал вытирать окровавленную щеку вошедшего, на широком погоне которого вдруг блеснула большая генеральская звезда.