После запятой
- Автор: Нуне А.
- Год: 2001
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 5-86793-139-0
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «После запятой». Краткое содержание книги:
Самое завораживающее в этой книге — задача, которую поставил перед собой автор: разгадать тайну смерти. Узнать, что ожидает каждого из нас за тем пределом, что обозначен прекращением дыхания и сердцебиения. Нужно обладать отвагой дебютанта, чтобы отважиться на постижение этой самой мучительной тайны. Талантливый автор романа `После запятой` — дебютант. И его смелость неофита — читатель сам убедится — оправдывает себя. Пусть на многие вопросы ответы так и не найдены — зато читатель приобщается к тайне бьющей вокруг нас живой жизни.
Если я и вправду умерла, то кто же будет стирать всю эту одежду? Наверное, ее выбросят. И туда же кинули кулон из розового камня, который он мне подарил. Не затерялось бы. Я так и не успела узнать, как этот камень называется. И что, теперь не смогу узнать никогда?
Роман дебютантки, без малого шестьсот страниц, вышел в престижном издательстве с предисловием Андрея Битова. Начинается с запятой, прерывается на полуслове и повествует о мытарствах души, курсирующей между тенью и светом. Молодая женщина, погибшая в автокатастрофе, продолжает существовать неподалеку от собственного искалеченного тела. Ее лишенное оболочки «я» рискует затеряться в месиве безличных энергий и знаков, центробежные силы растаскивают и дробят сознание. И только память, «нелицеприятная память», которая творит и судит, способна противостоять энтропии. Она, по сути, и есть — бессмертие.
Роман читается на одном дыхании и оставляет впечатление сверхъестественной причастности автора посмертному опыту…
Если я и вправду умерла, то кто же будет стирать всю эту одежду? Наверное, ее выбросят. И туда же кинули кулон из розового камня, который он мне подарил. Не затерялось бы. Я так и не успела узнать, как этот камень называется. И что, теперь не смогу узнать никогда?
Роман дебютантки, без малого шестьсот страниц, вышел в престижном издательстве с предисловием Андрея Битова. Начинается с запятой, прерывается на полуслове и повествует о мытарствах души, курсирующей между тенью и светом. Молодая женщина, погибшая в автокатастрофе, продолжает существовать неподалеку от собственного искалеченного тела. Ее лишенное оболочки «я» рискует затеряться в месиве безличных энергий и знаков, центробежные силы растаскивают и дробят сознание. И только память, «нелицеприятная память», которая творит и судит, способна противостоять энтропии. Она, по сути, и есть — бессмертие.
Роман читается на одном дыхании и оставляет впечатление сверхъестественной причастности автора посмертному опыту…
Перейти на страницу:
уже и сами забыли все. — Это не так. Раньше они не хотели говорить, потому что, как я уже сказал, русские их за чукчей держали, потом это все-таки сакральное знание, о котором не будешь болтать направо-налево, отчасти сказывается и обида, которую они затаили на русских. — Их религия — бур-хан — это похоже на буддизм? — Да, корни буддийские, а горловое пение — это скорее традиция шаманизма. Это у них разделяется. При горловом пении они, как и шаманы, подражают крикам животных и прочее, а слово «бурхан» буквально означает у них святой. Бурхан они не изображают, потому что считают, что у него нет облика, это абстрактная сила, вот как для нас Святая Троица в одном лице, так для них бурхан. Они изображают его в виде белого квадрата. Но это такая высокая сила, ничем не замутненная и не омраченная, что к ней непосредственно нельзя обращаться. Она слишком над нами. Для участия в земных делах она использует посредников, которые также не имеют изображения. Их рисуют как желтый квадрат. И вот к желтому квадрату и обращаются их священники, которых они называют чарлых. — А бурхан возник в начале этого тысячелетия, насколько я знаю? — Я думаю, раньше, но, поскольку это было сакральное учение, первые сведения о нем начали распространяться в это время. Где-то в пятом или шестом году нашего века, как раз тогда, как у нас произошла первая революция, у них появился человек, который сказал, что по всем приметам ожидается пришествие бурхана. И они собрались в количестве почти десяти тысяч человек и на вершине горы в застывшей позе молились в ожидании бурхана. А тогда к ним были направлены русские священники, которые должны были их обратить в христианство. Алтайцы формально соглашались с ними, и священники решили, что дело в шляпе. Но тут они убедились, что никакого христианства нет и в помине, что это просто какие-то язычники. И они сообщили в Россию, что происходит такое безобразие. А в России испугались, что готовится бунт — время было такое, — прислали войска в срочном порядке, и все эти десять тысяч человек истребили. — Они что, до сих пор помнят это? — Конечно. Их всего-то сейчас тридцать тысяч человек населения. — Послушайте, вы рассказываете о каком-то затерянном народе, а ощущение такое, что об авангардном искусстве, все чудятся какие-то Малевичи, беккеты. — Ну вот видите, хоть вы и говорите, что все народы разные, и я с этим согласен и готов продолжить ваш список функций, которые разные народы взяли на себя — одни отвечают за то, чтобы досыта наедаться, причем не абы чем, а довести простое поглощение еды до изысканного искусства, другие отвечают за то, чтобы до конца познать, что такое не доедать досыта и даже помирать с голоду, все функции разделены, все должно добросовестно быть познано до конца человечеством; одним дано холить себя и лелеять, погружаясь честно во все оттенки меланхолии, другим поручено познать радость добросовестного труда, одни несут ответственность за постижение всех способов обмана и предательства других и себя в том числе, кто-то трудится над усовершенствованием материальных форм этого мира, а кто-то непрестанно тренируется в адекватном восприятии информации, идущей из тонкого мира, никто не лучше и не хуже, каждая задача одинаково ответственна, развивать способность к добру и милосердию в этом мире так же важно, как и учиться порабощать другие народы, сеять так же важно, как и ухаживать за всходами, как и собирать урожай. Точно так же, как отдельные люди отвечают за усовершенствование деталей, переставших быть функцией одного народа, так, спортсмены трудятся над усовершенствованием тела человека в одной области, красавицы — в другой. Ведь быть красавицей — это тяжкий труд, и последним условием в нем являются объективные внешние данные. Также все великие посвященные, все Махатмы — это одно, и все духовные подвижники всех религий внешне и внутренне достигают одинаковых результатов, все они побеждают законы гравитации, умеют предвидеть будущее, исцелять прикосновением, способствовать нисхождению благодати на других одним своим присутствием. Точно так же все тираны всех времен и народов одинаково страдают от злобы, зависти, точно так же задыхаются от неспособности никому доверять. То есть не точно так же, а со временем все способности утончаются, делаются изощренней, я думаю, что современные тираны нахлебались ада внутри себя больше, чем их коллеги из древнего мира. Поэтому мне смешны ваши рассуждения о народах и религиях — как если бы вы сравнивали ноты и аккорды в гениальной музыкальной композиции, прикидывая, что годится, а что можно выбросить. — Бывают времена, когда все народы испытывают голод или расцвет. Как можно говорить о предопределенности или миссии? Я объездила всю Европу и много общалась в каждой стране с аборигенами, я точно знаю, что в тридцатые годы вся Европа задыхалась от удушья, кошмар был не только у нас, но, по крайней мере, на всем европейском континенте. — Одно другому не противоречит. Это как одна соната, исполненная в разных тональностях. Импровизация на тему. Аккорды при этом те же. Если бы ты была повнимательнее к рассказам этих людей, то без особых усилий усекла бы, что на одно и то же удушье — а оно тогда безусловно клубилось над Европой — каждый народ реагировал особо. В конце концов, если свыше тебе санкционировано развивать чувство прекрасного в мире, то можешь не сомневаться, что тебе будут предоставлены все условия для всестороннего исполнения своей работы — ты будешь развивать это чувство и во времена изобилия, тренируя свой вкус и извлекая прекрасное из затопляющего потока беспрерывно видоизменяющихся искусств, тебе же будет обязательно дана возможность извлекать прекрасное, когда ты по уши сидишь в разлагающемся болоте, и ничего, кроме смрадных испарений и укусов пиявок, ощутить не можешь. Точно так же, если тебе поручено голодать, извлечь из ощущения голода все, что возможно и больше того — в результате всегда спрашивается больше, чем казалось, когда ты должен сделать из голода неповторимую симфонию, то можешь не сомневаться, тебе будет дано умирать с голоду и в пустыне, и в цветущих садах изобилия, где, только протяни руку, плоды сами сыплются под ноги, но ты почему-то не можешь этого сделать и снова и снова умираешь от голода, выжав из этого ощущения всю сладость и все муки. И точно так же, как каждый народ исполняет свою тему в заданной всем тональности, так же в каждом народе все эти темы присутствуют в лице его отдельных представителей. — Я вот слушаю тебя и думаю — какая связь между итальянской нацией и кино? Ведь кроме того, что на них приходится самое большое количество гениальных режиссеров на душу населения, даже если их брать отдельно в противовес всему остальному миру, но даже в Голливуде лучшая половина талантливых актеров — итальянцы. Интересно, что за миссию в кино они несут. — Ш-шш, дай послушать! — Но я на полном серьезе! — Так вот, на чем я остановился — в каждом народе есть свои герои, спускающиеся в ады и бесстрашно их исследующие, есть покорители высот, обеспечители помоек, эпикурейцы и сибаритствующие, производители тех или иных ценностей и беспардонные растратчики, мученики вопреки всему и безнадежные оптимисты, которых ничем не прошибешь, только все эти общие темы варятся в тональности конкретной народной темы и сервируются в тональность исторического момента. И вообще мы все повязаны, если вы до сих пор этого не поняли. — Да, и повязаны очень хитроумно. Вот эти так называемые исторические моменты, о которых вы говорили, задаются движением планет, и стоящие астрологи всегда умели их предвосхитить. И в то же время расположение планет в момент нашего рождения задает кармический рисунок нашей предстоящей жизни. То есть планеты как бы находятся внутри нас, определяя возможности нашего внутреннего движения, и в то же время как бы снаружи очерчивают границы этого движения. — Я давно хотела спросить — я слышала, что какая-то планета в астрологии олицетворяет Лилит. Это правда? Поскольку Лилит — мой любимый персонаж, но ее не включили в Библию даже, я радуюсь, когда она не оказывается забыта. — Это еще кто такая? — Ну вот, пожалуйста! Теперь мало кто о ней знает. А она была первой женой Адама. Бог создал их как пару, но потом Ему не понравилось, что Адам начал перед ней преклоняться не меньше, чем перед Ним Самим. Иегова разгневался и разорвал ее на части, но ее душа не погибла, и она продолжает жить. Это все описано в Каббале. — Но кстати, в Библии вышла из-за этого нестыковка. Вначале там говорится, что Бог создал всех по паре, и отдельно не оговаривается, что человек был исключением. А потом только говорится, что Он решил создать Адаму жену из его ребра. Хотя другие все пары были созданы по отдельности. А в астрологии Лилит называют мифическую планету, которая еще именуется Черной Луной. Это гипотетическая точка, находящаяся в прямой оппозиции к Луне. Но немногие астрологи любят работать с ней, потому что им не очень понятен принцип, несомый ею. — А как с принципами других планет? — Вот вам, к примеру, такая информация: Плутон, Нептун и Уран — планеты, отвечающие за бессознательное. Плутон был открыт точно через восемьдесят четыре года после Нептуна, что составляет цикл Урана — красиво, да? Это было в 1846 году, когда в Европе начались великие революционные движения. А обнаружен
Перейти на страницу: