Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Лейтенант Лавалетт, вы здесь кого-нибудь знаете? — Я представила ему девочек, но их больше интересовал новый мундир Эжена. — Может быть, пусть корзинку несет Эжен, — предложила я, подхватив Бонапарта под руку. Я знала здесь одно прекрасное место под дубами.

Мы прошли по широкой дорожке, усыпанной гравием. Каролина то и дело поглядывала на Лавалетта, на странный букет увядших цветов, который он стиснул в кулаке. Она прошептала что-то Гортензии, та захихикала. Я встретилась глазами с Лавалеттом.

— Знаю одну девушку, которая любит фиалки, — сказала я, подталкивая локтем Эмили. Не говоря ни слова, Лавалетт сунул ей букет. Девочки вдруг замолчали.

Мы подошли к месту, которое я имела в виду. Каролина, Эмили и Гортензия бросились разбирать корзинку. Эжен тем временем принялся складывать из салфетки шляпу-треуголку. Мы расстелили скатерть, выложили съестное: лепешки, неострый сыр, жареного зайца.

Быстро, в молчании поели. Бонапарт выкинул заячьи кости в заросли. Я попросила Эжена развлечь нас — у него замечательно получалось изображать разных людей. Потом пришло время собираться. Я взяла Бонапарта за руку:

— Мне бы хотелось взглянуть на пруд…

Эжен схватил Каролину и Гортензию за руки и побежал по дорожке. Эмили сделала несколько шагов, желая присоединиться к ним.

— Нет! — крикнул ей Эжен. — Вы останьтесь.

— Ох, я не могу это вынести, — сказала я Бонапарту, едва поспевая за ним.

Обернувшись, я увидела, как Лавалетт нагнулся и поцеловал Эмили в макушку.