«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

Ситников, жизнерадостно улыбаясь и мурлыча себе что-то под нос, вызвал лифт, посмотрел вниз, в шахту, и тут вдруг застыл как вкопанный, словно его молнией огорошило. Напряженно, с каким-то особенным, новым интересом, всматриваясь в лицо Коли, он спросил его тихим голосом:

– Вы, что же это, Шведов, дверь захлопнули? А как же ключи?

– Какие ключи? – добродушно заулыбался хмельной Шведов. – У меня никаких ключей нет, я их вечно теряю. Но вы не волнуйтесь, это не беда, меня Татьяна впустит, для чего она курицей дома-то сидит!

– Срать я хотел на ваши ключи, Шведов, меня мои ключи интересуют! Я вас чего спрашиваю: где мои ключи?! Понятно? Как я без них, по-вашему, домой-то попаду, меня-то кто впустит?!

И Ситников с утробным урчанием, схватившись за голову, начал метаться по площадке.

– Откуда же я знал, Василий Яковлевич, что вы без ключей пошли. Откуда же мне было знать? Вы так бодро впереди нас на выход кинулись, я и не подумал. Это я не из озорства, а исключительно по стечению жизненных обстоятельств…

Но Ситников унылых Колиных оправданий слушать не желал. Махнув рукой, как бы говоря в сердцах: «А шли бы вы все!», кинулся он звонить к соседям. Мы же сели в лифт и благополучно спустились вниз.

Выйдя из подъезда, посмотрели мы наверх, туда, где были окна Васиной квартиры. И о чудо! – на железных перилах одного из балконов, напружинившись и собравшись в один комок, застыла, готовясь к отчаянному прыжку, фигура полуголого бородатого человека, в которой без труда признали мы Ситникова.

– Смертельный номер, – философски заметил Гога Милеги и, немного помолчав, добавил, – похоже, что разобьется.