![«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/1/9/na-luchshej-sobstvennoj-zvezde-vasya-sitnikov-edik-limonov-nemuhin-pusya-i-drugie-litres-download.jpg)
«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]
- Автор: Уральский Марк Леонович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-407-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Не богословский дискурс их горячо интересует, а невиданное доселе в «совке» массмедийное действо – выставка независимого искусства на открытом воздухе. По этому случаю они прибывает поодиночке, семьями, отрядами, группами, бригадами, ротами… в Измайловский парк.[182]
Если смотреть на них сверху, как я, то бросается в глаза их структурно-видовая неоднородность. Те люди, которые, отрядами, бригадами и ротами пришли – в основном крепкие молчаливые «дяди», залегают по обоим флангам, в маленьких рощицах, как-бы на отдых. Остальные представители «народной массы» бодро устремляются на холмы, где расставлены картины.
Здесь кипение страстей ощущается по высшему градусу. Вокруг да около картин откровенно веселится нахальная сиониствующая молодежь. Сами же художники смотрятся странно: кто почти что бешенным – как Немухин, кто словно в воду опущенным – как Рабин, а кто и вдрызг пьяным – как Тяпушкин. Просматривающаяся с высоты панорама выставки похожа на огромный развороченный муравейник.
Однако, несмотря на неимоверную толчею, озлобленности не ощущается. Напротив, все счастливы как никогда, и святую правду искусства радостно прославляют.
Одного никак не могу я понять: куда это Вася Ситников задевался?
– Где же Ситников, – спрашиваю я у Рабина – что-то картин его не видно?
– Кто ж его знает, – отвечает мне Оскар Рабин, но голосом поэта Игоря Холина, – может, вышел весь.
«Чего это он, – думаю, – несет такое? На нервной почве в помрачнение рассудка, что ли впал?» Пригляделся я к нему внимательней, а это и впрямь Игорь Холин стоит и фотоаппаратом куда-то целится.
– Ничего не пойму, – обращаюсь я уже к Холину, – Ситникова нигде нет, а Рабин говорит, что вышел весь.
– Не вышел еще, а пока только переехал, – отвечает мне Холин бесцветным голосом, – он теперь неподалеку от метро «Семеновская» живет, в девятиэтажке кирпичной, на последнем этаже. Я как раз к нему сейчас направляюсь, слух прошел, что он на выезд в Израиль заявление подал. Могу и тебя прихватить, если желаешь. Тут по прямой ветке совсем близко будет.
«Помнишь ли ты первое тебе сообщение о моем замысле уехать? Официальное лицо в своем служебном кабинете честно сказало мне, отослав секретаршу, что меня засадят в «Сычевку» – кирпичные бараки на острове среди необозримых болот Белоруссии. Это не входило в мои планы. Всесторонне перерасподумав, днями и ночами я взвешивал все-все в трех измерениях пространства плюс времени… Я не нравился администрации, хоть и платил за квартиру на год вперед. За свет и газ платил тоже вперед, я сам не пил и пьяных вообще не впускал и соседей не беспокоил. Я принимал даже подосланных сыщиков и соглядатаев наравне с иностранцами и учениками. Я был открыт как на ладони. Однако я был как бельмо в глазу для властей и однажды после Сандуновских бань вынул из почтового ящика израильский вызов от «двоюродного брата». Я хохотал до слез. Ведь я никого не просил о заграничном вызове! Но я понял – это намек, чтобы я убирался».
(Из письма В.Я. Ситникова)
Я поехал к Ситникову, да так во сне вышло, что вовсе и не с Холиным, а с двумя его учениками, моими старыми приятелями – Колей Шведовым и Гогой Мелеги. По выходу из метро вытащил Гога «огнетушитель» портвейна. И стали они его со Шведовым пить: по очереди, из горла, давясь и отдуваясь. По всему чувствовалось, что им это противно и даже омерзительно.
Ощущение это замечательное сохранили они и в гостях у Васи, который нам вроде бы даже и обрадовался. Однако же был сам не свой. То все бегал по своим квадратным комнаткам, заставленным чемоданами, тюками и всякой рухлядью, нервничал, бормотал что-то невнятное, то пытался меня, Гогу и Шведова в разговор втянуть… Под конец, когда мы, так толком ничего и не сказав, стали откланиваться, вызвался он нас до лифта провожать.
Уходя, Шведов задержался на несколько минут, внимательно, с удивлением, как будто только сейчас очнулся, огляделся по сторонам. Затем негромко хмыкнув, точно догадавшись о чем-то тайном, неприятном и чудовищно странном, изрек, указуя почему-то пальцем на позолоченного деревянного ангела с обломанными крыльями, смирно лежащего в углу:
– Гумно и точило не будет питать их, и надежда на виноградный сок обманет их.[184]
И тут мы все вышли вон: сначала Гога, потом я, а за мной Вася. Последним оказался Шведов и когда он из квартиры наконец вышел, то за собой аккуратно дверь захлопнул.
182
Здесь речь идет о первой официально разрешенной однодневной выставке «другого искусства», прошедшей на открытом воздухе в московском Измайловском парке 29 сентября 1974 г.
183
Стихотворение Игоря Холина.
184
Осия 9:2.