Справа Василя Стуса. Збірка документів з архіву колишнього КДБ УРСР

Он пытался доказать, что в Советском Союзе такие понятия, как «демократичность», «народность» власти, отсутствуют, поскольку «власть в Центре и на местах» захватили «узурпаторы», «клика», «верхушка», которые якобы угнетают народные массы, что население «запугано», поэтому органы власти «ущемляют права советских граждан», «преследуют» «инакомыслящих».

Себя он также называл «борцом», в разговорах зачастую пытался преувеличить значение своей персоны и своей роли среди «поборников за права человека». В частности, он говорил, что является членом всемирного «ПЭН-клуба» (поясняя, что это клуб литературно-общественного направления), в который его приняли заочно, как «украинского поэта-классика». Рассказывая об испанском поэте-антифашисте Фредерико Гарсиа Лорка, погибшем от франкистов, проводил параллель, что он — Стус и его единомышленники-литераторы тоже «борются» с «советским режимом» и их «в любой час также могут уничтожить». Вместе с тем он заявлял, что его — Стуса «полицейские» не перевоспитают, «не сломают его волю», поскольку он сам «не подогнется», вкладывая в эти выражения, как я понял, свое стремление оставаться на своих прежних антисоветских позициях.

Стус, преувеличивая свою персону, с каким-то презрением относился к рабочим поселка, бросая в их адрес различные оскорбительные слова, говоря, что настоящие почитатели его «таланта поэта» находятся за рубежом, поддерживают его материально и морально. Кстати, от таких «почитателей» Стусу поступали посылки, ценные бандероли, письма — из-за рубежа и его единомышленников в нашей стране. Фамилиями и адресами лиц, которые вели со Стусом переписку, направляли ему посылки и бандероли, я не интересовался, и он сам мне таковых не называл.