Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

В ноябре и декабре 1939 г. Черчилль с исключительным вниманием следил за ситуацией в Скандинавии. Если Англия и Франция смогут лишить Германию доступа к шведской железной руде, то у них появится шанс на победу в войне. Военные специалисты в конечном счете не поддержали идеи Черчилля, указывая, что, в случае принятия его плана, Скандинавия на определенное время станет главным центром боевых действий англо-французов. Это осложнило бы для них действия в отношении Турции и также, главное, действия против немцев, в случае, если Германия решится вторгнуться на Балканы. Действия в Скандинавии резко сокращали английские возможности воздушным путем посылать подкрепления в Индию - это соображение тогда считалось критически важным.

К новому 1940 г. Черчилль сделал обзор положения обеих коалиций в мировом конфликте: “Существует некоторая схожесть между нынешней позицией и той, что имела место в конце 1914 г. Переход от мира к войне завершен. Моря к данному моменту очищены от кораблей противника, линия фронта во Франции стала статичной. Мы отбили первую атаку подводных лодок, которая в прежней войне началась только в феврале 1915 г. Во Франции линия фронта пролегает по государственной границе, что гораздо лучше положения 1915 года, когда 5 или 7 французских провинций находились в руках противника”.

Разумеется, Черчиллем руководило желание найти оптимистическую точку зрения. К началу 1940 г. положение западных союзников было гораздо хуже, чем в 1914 г. Россия - Советский Союз не был союзником Запада, как это было в первой мировой войне. Министерство финансов уже начинало жаловаться на истощение долларовых запасов. Англия подписала пакт о взаимопомощи с Турцией, но в Лондоне уже трудно было найти средства, которыми можно было бы скрепить эти узы. Советско-финский конфликт ухудшил отношения Англии с Советским Союзом. Англия в это время продолжала обхаживать Италию, желая всеми возможными средствами оторвать ее от Германии. Но Муссолини уже твердо занял сторону Германии, хотя пока ему выгоднее было соблюдать видимость нейтральности. Черчилль в то время не знал, скажем, о письме, которое итальянский диктатор написал Гитлеру 3 января 1940 г.: “Решение нашего вопроса о жизненном пространстве лежит в России и нигде более. День, когда мы сокрушим большевизм, будет днем нашего триумфа. Затем придет очередь западных демократий”.