Электронная книга - «Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ)». Краткое содержание книги:
Никто не смел даже пошевелиться, чтобы броситься халу на помощь, хотя, если быть до конца честным, Киган почти ни у кого и не заметил этого желания — помогать. Многие жрецы наоборот будто бы улыбались и подбадривали действия палача. А Киган, благодаря своему высокому званию, наряду с другими закованными в цепи членами Совета, смотрели на все происходящее с самых первых рядов.
Где-то на самой вершине лестницы, вперед вдруг вышла одинокая фигура, в длинном красном платье и с распущенными черными, будто сама ночь, волосами. Какое-то время она просто взирала на всех сверху вниз, а после, вскинув руки перед собой, сказала.
— Я — принцесса Валлария, законная наследница трона, будущий правитель объединенных графств и южных островов, меченая Древними нести правосудие и процветание на весь материк — заявляю, что отныне Магистериум целиком и полностью переходит под королевский контроль, который будет осуществляться непосредственно из Великого Дворца. Высший Совет девяти, возглавляемый Иерихат-халом, провозглашаются изменниками короны, и будут отправлены в подземные темницы, где и останутся дожидаться своего приговора. — выдержав недолгую паузу, она продолжила. — Я обвиняю Совет в возможном убийстве моей матери — бывшей Королевы Марлеи, а также в преднамеренном желании смерти моего отца — Короля Люциана Венценосного. Имеются неопровержимые доказательства, по которым следует, что на протяжении многих лет, Совет травил, пытал, опаивал зельями нашего короля, заставляя его подписывать нужные Магистериуму указы и правила, улучшающие их жизнь, а также укрепляющие влияние жрецов среди народа.
— Но это не так! — один из членов Совета, пожилой Мариос, вдруг повалился на колени, в надежде на то, что принцесса его услышит. — Мы лечили короля Люциана. Он болен, он… Он безумен!!
«Вот же ж кретин», — Киган до крови прикусил нижнюю губу, глядя на то, как этот жалкий мужчина распростерся на холодном мраморном полу.
— Безумен значит? — принцесса подала знак рукой, и этого беззащитного старика вновь поставили на ноги. — Все слышали слова изменника?
Гулкий шепот прокатился вдоль стен Белого замка. Народу в главном холле собиралось все больше, была глубокая ночь, и кто-то только что встал со своей теплой постели, толком не понимая, что здесь происходит. Всеобщее внимание было приковано не только к самой принцессе, но и к Иерихат-халу, что все это время беспомощно висел на железных цепях, которые стражники с такой легкостью натянули прямо посреди круглой залы.
Вскоре Киган устал слушать все те обвинения, что посыпались на головы Высшего Совета. Это было и сокрытие рунных камней, и использование первородной энергии в своих личных целях, искусственное распространение болезней, установление чрезмерно высоких цен на зелья и на прочие необходимые людям лекарства, полный контроль над телепортами и северными шахтами, которые занимаются тем, что добывают природные руны где-то глубоко под землей.
Киган оглядывал зал, пытаясь понять, как к этому вообще все пришло и когда началось? Но его неспокойные мысли прервал внезапный, наполненный ужасом, крик Иерихат-хала, которого все еще крепко закованного в цепи, потянули вдруг вверх, к потолку.
— Что вы делаете?! Опустите его! — смотреть на воющего от боли хала, было уже слишком, но принцесса даже не взглянула на Кигана, наслаждаясь разыгравшейся перед ней сценой «правосудия».
Цепи тянули откуда-то сверху: четверо королевских стражников работали быстро и слажено, поэтому вскоре, старик оказался прямо у белого купола, с переломанными ногами и руками, выкрученными в совершенно разные стороны. Ко всеобщему ужасу, он все еще кричал.
— Впредь всех, кто выступит против короля или королевы, будет ждать подобная участь, — ее властный голос откликался эхом от пустых мраморных стен. — Тех же, кто присягнет короне, ожидает мое помилование. Я не лишаю магистериума его изумрудных жрецов, я лишь хочу, чтобы подобного больше не повторилось. А для того, я считаю, мы все должны объединиться. Обещать друг другу мира, процветания и взаимного уважения.
Может быть ее речь и звучала бы более правдоподобно, если бы не наполненный муками крик Иерихат-хала и капающая с потолка кровь.
— Я пришел, чтобы увидеть вас, учитель, — сказал Свейн, все еще не решаясь поднять свои покрасневшие глаза. — Магистериум изменился. Но он изменится еще больше. И… Мне страшно. Мне очень страшно.
Киган подошел к железной решетке и приказал Свейну сделать то же самое.
— Будущий граф не должен показывать свой страх, — как можно увереннее проговорил он. — Но боятся ему никто не запретит.
— Учитель, но как же…
— Обо мне не стоит волноваться. Я сам виноват, что допустил подобное. Магистериум слишком долгое время был сам по себе, были и сами по себе его жрецы. Я не заметил этого проросшего ядовитого семени, ведь я смотрел только вперед, забывая глядеть себе под ноги.
Свейн поставил фонарь на грязный влажный пол, его руки дрожали, а беспокойные мысли не давали сосредоточиться.
— Со мной пришли стражники. Два королевских плаща. Они ждут снаружи, и я бы мог попытаться…
— Попытаться что? Попасть на завтрашнюю казнь не только в качестве зрителя? — Киган усмехнулся, вот уж не думал, что этот мальчишка так привяжется к нему. — Как это будет?
— К..казнь? — Свейн, казалось бы, с трудом стоял на ногах. — Они подготовили сцену, там, где площадка для телепортов, около внешнего сада. Я точно не знаю, но я слышал, что готовят крепкие веревки и…
«Она собирается оставить наши висящие трупы прямо перед входом в Белый замок? Довольно жестоко. Жестоко, но умно. Все это на случай, если кто-то начнет сомневаться в ее королевской решимости».
— Да. Да, я понял. Можешь не рассказывать дальше, — Киган тяжело вздохнул, оперевшись на железные прутья.
— Были несогласные. Были и те, кто хотел вас освободить, — Свейн вытирал нос, словно какой-то ребенок. — Но все они исчезли. Мы не знаем куда, никто не говорит о таком. Дерек… Дерек и его Братство следит, чтобы все выполнялось по правилам.
— По правилам, которые придумала наша благородная принцесса…
— Я бы мог попытаться сбежать, — взволновано продолжал юноша. — Некоторые так и сделали, в тот день, пока еще работала площадка для телепортов и были рунные камни, но сейчас… Валлария не отпустит меня. Учитель, мне пришлось пообещать! Я должен быть там завтра!
— Пообещать? — Киган с улыбкой посмотрел на него. — Ничего страшного. Вернешься в Мерзлый Пик и расскажешь все своему дедушке. Он мудрый человек и он мой друг. Он знает, что делать.
Свейн все вытирал бегущие по щекам слезы, боги, он ведь и правда всего лишь мальчишка.
— Все обязательно наладится. В магистериуме ты, главное, будь предельно внимателен, не позволяй распускать о себе слухи. Люди должны видеть твою верность, — жрец говорил это как можно тише, чтобы стоящие снаружи стражники ничего не услышали.
— Но я… Разве смогу, я?
— Ты все сможешь. Ведь ты мой ученик. И я взял тебя к себе не только по просьбе Дариуса, да и если быть до конца честным, его слова здесь вообще не причем, — Киган понимал, что у них на прощание не так много времени, поэтому он решил перейти к сути. — Письмо, что я оставил у тебя под подушкой, ты нашел его? — Свейн утвердительно кивнул, и, в тот самый момент, жрец смог, наконец, спокойно выдохнуть. Ведь все это время он мог лишь гадать, что записи, оставленные Стианом, попадут в нужные руки. — Отлично. Тогда уничтожь его.
— У..уничтожить? — неуверенно проговорил тот.
— Да, сожги, разорви, сделай так, чтобы его съели дикие собаки, — Киган махал руками, словно умалишенный. — Но перед этим, все же, прочти его. И запомни наизусть все, что там написано.
— Хорошо, учитель. Я так и сделаю. Я бережно хранил это письмо и думал передать его вам перед… Перед… — слова будто застряли у него в горле.