Электронная книга - «Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ)». Краткое содержание книги:
Поднявшись на задние лапы, крысеныш будто бы прислушался к чему-то. Киган тоже последовал его примеру, но, человеческий слух, как известно, не так хорош.
— Тебя утомили мои рассказы? — хрипло засмеялся он. — Я скоро закончу, ибо я тоже немного устал. Так, на чем я там остановился? Ах да, я прибыл в Ярмал, чтобы найти свою семью. И я их нашел. Точнее… — Киган нахмурился, раньше, он старался не думать о тех несчастливых днях, но как бы далеко он не прятал эти свои воспоминания, они, рано или поздно, настигали его. — Я нашел своего младшего брата. Одного из них. Ты только представь, в детстве у меня было аж четверо младших братьев и две сестренки. Совсем маленькие, не больше свежеиспеченного хлеба! Одна даже ползать еще не умела, когда я… — мужчина тяжело вздохнул, уставившись куда-то в пол. — Когда я бросил их. Он мне так и сказал, Аэрин, сказал, что для всех будет лучше, если я и правда навсегда исчезну из их жизни. Конечно же, сначала я не стал его слушать, говорил, что с его помощью или без, но я найду свою мать. «А чего же ее искать?» сказал он мне, «она лежит прямо в том заросшем овраге, где и наша бабушка. А также Синиста, Терри и малютка Йэль».
На некоторое время мужчина замолчал. Где-то вдалеке слышался приглушенный звук капающей на пол воды. Вот бы эта течь находилась прямо в его камере, тогда бы он мог вдоволь напиться.
— После, я уверял себя, что в их смерти не было моей вины. Черная кровь могла настигнуть мою семью, когда угодно. От этой болезни еще не придумали лекарства, и я наивно полагал, что смогу стать первым. — кажется, крысе надоело сидеть в пустующей миске, и она начала осторожно бегать по холодной земле, в поисках крошек. — Моего отца черная кровь также не обошла стороной. Половина его тела и лица покрылась грубой, омертвевшей кожей, но он все равно находил в себе силы выступать перед толпой. Играл всяких восставших мертвецов и злых чародеев, умора же, но людям такое нравится. Пока они будут уверены, что это уродство лишь часть очередного костюма — они будут смеяться.
В тот раз Киган все же издалека посмотрел на их представление. Аэрин теперь играл благородного рыцаря, честно говоря, он куда больше подходил на эту роль, чем его хмурый темноволосый брат. Отец же выскакивал на сцене в образе шутливого демона, он то и дело спотыкался и падал, роняя на себя, ко всеобщему смеху, мешок с мукой или же жухлые листья. Фальк, которому едва ли исполнилось девять, бегал вокруг толпы, собирая в маленький холщовый мешочек звенящие медяки. Он без конца желал всем приятного вечера, а благодаря его огненно-рыжей шапке волос, этого мальчугана было почти невозможно не заметить. Ну а слегка располневший с того времени Рован, сидя на самой верхушке их разукрашенной повозки, все объявлял своим громким мальчишеским голосом начало их следующего представления.
— Мог бы я вот так вот просто ворваться в их жизнь? Сказать — здравствуй, отец, не узнаешь? Это я — Киган. А это, вот видишь на моей груди, это золотое перо магистериума. Я не смог предупредить тебя в тот день, боялся, что не отпустишь, ну, или что мама начнет волноваться, ты же ее знаешь, вечно беспокоится по пустякам.
Молодой крыс подполз совсем близко, он аккуратно обнюхивал грязные пальцы жреца, и даже, будто бы, облизнул их.
— Голодный? Что ж, я тоже. Этот деревянный стражник еще ответит за то, как он с нами обращается.
Честно говоря, Киган не имел ни малейшего понятия, как бы он смог отомстить своему ухмыляющемуся надсмотрщику. Но мысли об этой расправе согревали его душу в голодные, наполненные подземной сыростью, дни.
— Вставай!! Эй, ты там помер что ли? Слышь, говорю, вставай! — стражник бил по железной решетке щитом, заставляя и без того гудящую голову, разболеться еще сильней.
— Заткнись, ублюдок, — сквозь зубы прошипел Киган, все же приподнявшись со своей грязной мантии. — Жалкий кусок человеческого дерьма.
— Как мы заговорили, — мужчина улыбнулся, но стучать по решетке все-таки перестал. — Ну, с этим мы потом разберемся. А пока, к тебе тут гости.
— Что?.. Кто? — он с отвращением осмотрел свои испачканные в грязи руки и потную, пропахшую мочой, одежду. — В таком виде я отказываюсь кого-либо принимать. Принеси мне новую мантию и дай воды, чтоб умыться.
— Ишь чего себе возомнил. Может тебе еще и баню растопить? Умывальщиц привести? Да тех, что покрасивее.
— Девушек может оставить себе, а вот от горячей ванны я и правда не откажусь.
— Знаешь, что у меня еще горячее? — стражник скривил свои губы в злорадной усмешке. — Струя моей вонючей мочи. Впрочем, можешь подставить руки и голову, там на все хватит.
— Принеси ему то, что он велел, — чей-то твердый голос послышался неподалеку, и, к своему ужасу, жрец вдруг осознал, что этот голос, принадлежит его ученику — Свейну.
— Но господин, как же я?..
— Меня не волнует, — резко перебил его тот. — Принеси ему одежду и чистой воды. Я подожду.
— Слушаюсь, — стражник поклонился, и, подняв со стены рунный фонарь, поспешил прочь.
«Свейн. Это точно Свейн. Это его голос», — Киган потрогал свою отросшую бороду. — «Нет, он не должен меня таким видеть».
— Я не собираюсь с тобой разговаривать. Ты больше не мой ученик, а я никакой не учитель. Так что, или сама Алая Дева явится сюда, или я ложусь спать.
Жрец сказал это скорее в темноту. Юноша все еще стоял где-то за поворотом, и был он там не один, Киган понимал это по шепчущимся снаружи голосам.
Вскоре вернулся стражник, он бросил перед Киганом грубые штаны и рубаху, и хоть одежда была довольно старая на вид, но она все еще несла в себе запах мыла и далеких луговых трав. Жрец с неподдельным удовольствием приложил чистую ткань к своему носу и еще какое-то время просто наслаждался этим забытым в темнице запахом.
Вода, в поставленном на пол ведре, была чуть теплая, но Киган все равно смог оттереть въевшуюся грязь с лица, волос, локтей и обгрызенных пальцев. Перед этим он, правда, изрядную часть жадно выпил, но это ничего, вода помогает думать.
— Ну, ты закончил? — стражник ударил ботинком по железной решетке.
— Не знаю даже, думаю, может еще о чем попросить, раз ты такой добрый и послушный.
— Ах ты кусок…!
— Оставьте нас, — Свейн вышел вперед, неся перед собой тусклый рунный фонарь. — Принцесса обещала мне, что я смогу поговорить со своим учителем наедине.
— Так не забудьте и вы о том, что пообещали ей, — процедил сквозь зубы разъяренный стражник.
— Мой разговор с принцессой Валларией вас никак не касается, господин Флинн, — он будто бы подрос с того времени, как Киган видел его в последний раз. Казалось бы, это было так давно. В той больничной комнате, Свейн лежал под действием зелий, весь покрытый потом и мучающийся от бесконечного жара. — Дайте мне пол часа. Если что, королевские плащи присмотрят за нами.
— Уж в этом я не сомневаюсь, — едва не задев его плечом, стражник прошел мимо юноши, бурча себе что-то под нос.
Какое-то время Свейн просто смотрел на своего учителя, и по его лицу было трудно угадать, удивлен ли он, либо же наоборот испытывает отвращение. Он специально оставил рунный фонарь светиться только на половину своей мощи, в подземелье очень темно, и юноша хотел, чтобы глаза Кигана сначала привыкли к этому холодному искусственному свету.
— Учитель, я…
— Зачем ты пришел? — Киган сжал свои руки в кулак, пытаясь прикрыть свернутую в углу мантию, что служила ему вместо мягкой постели. — Мне необходимо срочно побеседовать с принцессой. Как увидишь ее, так и передай.
— Она не желает встречаться ни с кем из бывшего Совета, — Свейн пристыженно опустил глаза.
— Ну так сделай что-нибудь!! Заставь ее! Я кое-что узнал, и мне важно…
— Казнь состоится завтра днем, — только и смог проговорить юноша. — Я уже ничего не могу сделать.
И почему это Киган почувствовал вдруг облегчение? Он ожидал этих слов? Ведь все это было понятно с самого начала. Прямо после того, как казнили Великого Хала. Хотя «казнь» для того, что эти чудовища сделали, было не совсем подходящим словом.
Иерихат-хала буквально выволокли в главный холл магистериума, перед этим лишив его глаз и возможности самостоятельно стоять на ногах. С него сняли всю одежду, обнажив тощее, бледное тело дрожащего старика на всеобщее обозрение. Королевская стража стояла наготове вдоль стен всего округлого помещения, а также у главной лестницы, и у выходов в восточный и западный коридор.