Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

– Азариэль, – взывает Флоренций к эльфу, но тот оставил всё и только грохот сердца слышен ему.

– Берсеркеры, отступайте с моста! – во весь голос, громогласно приказал Азариэль.

Двадцать воителей хаоса под командованием Гроссмейстера при прикрытии лучников со стен, пытались удержать наступающую ярость дремор. Весь мост, достаточно широкий, чтобы на нём могли уместиться три крупных колесницы в ряд, стал мокрым и липким от количества пролитой крови. Камень обагрился, выкрасив из серого скучного цвета мост в алый ужасающий оттенок. Весь мост завален кучами трупов, отсечённых конечностей и засыпан внутренностями.

Азариэль слышал, как дреморы умирали под мечами и топорами, а стрелы, только увеличивали это число, но усталость и раны постепенно брали своё, а стрелы у лучников готовы были предательски закончиться. Своими глазами альтмер увидел, как три дреморы набросились на шею берсеркеру, опрокинув его и скинув с моста.

Подняв голову к небу, с практически утерянной надеждой Азариэль выпалил:

– Кто бы Ты ни был, дай мне сил сокрушить врага, угрожающему миру, – и, сказав, пошёл вперёд, сжимая чёрную рукоять как можно сильнее.

– Берсеркеры, отступаем! – в приказном тоне закричал Герольд Пустоты, когда его не услышали. – Лучники, прекратить стрельбу! Беречь стрелы!

Никто не посмел противиться этому приказу. Стрелки ослабили тетиву и опустили стрелы, всё-таки продолжая их удерживать на древке оружия. Берсеркеры, получив вдобавок и прорычавшую команду своего командира, поспешили оставить позиции на мосту и скрыться за стенами старого храма снежных эльфов.

– Надеюсь, – возле парня остановился Гроссмейстер, в помятых и окровавленных доспехах и прежде чем скрыться за вратами, бросил одну-единственную фразу, протянув руну, на которой символ черепа. – Ты знаешь, что творишь и возьми это – защитит магией от меча.

Азариэль остался один и на мосту бой полностью стих. Перед ним выстроилось воинство тьмы – легионы дремор в проклятых вычурных доспехах, взирают на него глазами, полными ярости и злобы. Но Азариэль не питает страха, который отступил перед чувством последнего долга. Теперь только он и старый неприятель, бывший некогда братом.

Он уверенно идёт вперёд, обступая тела и не скользя по окровавленному снегу. Небеса тёмные и густые, кажется, что над землёй теперь властвует тьма и мечом заката опрокинут день.

Азариэль взглянул вперёд, и его сердце забилось ещё сильнее, в нос ударил запах крови, момент встречи наступил – сквозь стройные ряды дремор на мосту прошла высокая грузная фигура. Её спину скрыл чёрный шерстистый плащ из множества шкур оборотней, слившийся цветом с окрасом доспеха. Вся броня выражает безумие и преданность тьме, похожий на «рыцарский» доспех расписали зловещими символами сигилы всех принцев даэдра. По краям нагрудник, шлем перчатки, поножи и сапоги окантованы тёмным проклятым златом, всю чёрную броню окутывают золотые цепочки, свисавшие, словно тонкие лианы, знаменовавшие власть и богатство их господина. Голова покрыта закрытым шлемом топфхельмом искусной работы, с устремившимися вверх утончёнными рогами и с плюмажем в виде чёрных перьев. Через прорези на Азариэля смотрят такие знакомые глаза, ставшие мутными чёрными отражениями проклятой души.