Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

Азариэль отлетел, почувствовав, как его рёбра буквально раскалываются от огненной боли. Тем временем, несмотря на свою огромную массу и тяжелейший доспех, архипредатель за две секунды успел подбежать к парню.

Высший эльф даже и головы поднять не успел, ощутив, как холодная ладонь Люция, закованная в латную перчатку, сомкнулась у него на шеи, и потащила вверх.

Архипредатель поднял его над землёй как котёнка. Герольд Пустоты медленно задыхался, но чемпион всех богов решил покончить с ним изящнее. Он не стал сворачивать ему шею или медленно удушать. Когти на руке архипредателя так и просили напиться крови. Люций, торжествуя и смакуя явную и безоговорочную победу, медленно подвёл к его торсу когти и, тщательно примерившись, рванул их со всей силы, которая только в нём была.

Азариэль сначала увидел, как разорвалось мерцание его магического щита, не способного устоять перед таким демоническим напором, затем ощутил, как его броня проминается под грозным оружием и все её элементы скрепят, а потом и рвутся, а затем как холодный металл касается его органов и плоти внутри, разрезая её. Боль цепью пробежала по всему телу, и Азариэль еле слышно издал стенания.

– Вот оно, слабое отродье не способное за себя постоять! – взревел в торжестве Люций, продолжая насаживать своего врага всё сильнее и поднося к себе.

Азариэль, беспомощно повиснув на длинных и холодных лезвиях, был готов потерять сознание от боли и чувства поражения, но сам клинок взывал к тому, чтобы бой продолжался до победного конца. Внезапно неизвестная силы наполнила его тело, перемешавшись с рвением, дарованным мечом.

Бывший рыцарь вытащил из-за пазухи кинжал из укреплённой стали и со всей силы вбил его в глазницу Люция. Заточенное лезвие на раз пролезло через щель, и плотно погрузилось в крепкую бровную кость врага.Архипредатель завыл и тут же сбросил с когтей Азариэля, а тот в свою очередь оставил кинжал вглазнице Люция, который он пытался снять вместе со шлемом.

Герольд Пустоты упал на одно колено, опёршись на клинок, стерпев боль, которая его едва не прикончила. Долг в его душе, зов в крови оказался сильнее боли, и он её превозмог, но этого не достаточно. Пока Люций снимал с себя шлем, парень пытался прийти в себя и попытаться продолжить бой. Азариэль чувствовал, как его покидают силы и как кровь горячими струями бежит по его торсу, заливая всё тело. Он знал, что ранения слишком серьёзные и скорее всего он их не переживёт.

«Ситис, проклятый бес, меня покинул» – сквозь мутнеющее сознание появилась мысль, обрекающее на безумие, – «Он меня обманул, хотя чего ещё ждать от порождений зла». Азариэль попытался встать, но не смог, слабость и боль приковали его к земле. Он не может смириться с поражением, не может оставить мир на растерзание Люция и не смеет не выполнить долг. Крик бы вырвался из него мучительным рёвом, если были бы силы на это. Как же это больно – не мочь сделать то, чего желает сердце, разум и душа, и Азариэль готов зарыдать от отчаяния. Альтмер не может встать, в то время, когда его враг вот-вот рассечёт ему шею. «Я – проиграл» – эта мысль завладела рассудком альтмера, и слёзы градом тронули сажу на его щеках, замарав их влажными чёрными дорожками.