А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литагент «Знак»
- ISBN: 5-9551-0183-7
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]». Краткое содержание книги:
Философ, публицист и литературный критик Н. Н. Страхов занимал устойчиво консервативную позицию. В искусстве наиболее важным считал внимание к духовно-нравственным коллизиям общества и человеческой личности. Вокруг фигуры Страхова всегда бытовали противоречивые суждения и оценки, даже недоразумения, начиная с того, что его статья «Роковой вопрос» дала повод к закрытию журнала братьев Достоевских «Время». Причина – в печати «недоговоренности», по выражению В. В. Розанова, в незавершенности построений. Эпистолярное наследие Н. Н. Страхова, и в частности его письма к И. С. Аксакову, существенно дополняют его публицистические и литературно-критические работы.
Поводом к началу переписки послужила статья Н. Н. Страхова «Роковой вопрос», напечатанная в журнале «Время»[633] под псевдонимом Русский, а также отклик на нее И. С. Аксакова в газете «День»[634]. Статья, как известно, касалась серьезного для России вопроса о взаимных отношениях польской и русской цивилизации; она, по словам И. С. Аксакова, выносила «наружу те сомнения, которые втайне разъедают некоторую часть нашего русского общества»[635].
Однако позиция Страхова по польскому вопросу была завуалирована неудачным публицистическим приемом.
Вы скажете, – упрекал его Аксаков, – что Ваше намерение было представить – как думают сами поляки о себе и своем призвании; Вы хотели стать на их точку зрения и посмотреть их глазами. Это прием верный; это сделать было и нужно и полезно; но Вы должны были тут же показать всю ложность этой польской точки зрения. Разумеется, с польской точки зрения, Россия представляется чем-то невыразимо малым, ничтожным и презренным, – и читатель из Вашей статьи выносит именно это убеждение. Конечно, Вы упоминаете о неуважении поляков к правам чужой народности, но из Вашей статьи не видать, почему и уважать их! Позвольте мне сказать Вам откровенно. Это происходит оттого, что Вы сами себе не уяснили внутренней сущности старой Западной и принадлежащей еще вполне будущему Славянской цивилизации. Вы признаете права русского народа, как признаете права чухны и мордвы, – но сами не верите в неминуемую будущность зародышей, о которых говорите; не видите внутренней победоносной силы начал. Христовы рыбаки действительно были невеждами в сравнении с цивилизованным миром евреев и римлян: у них не было даже организации, ничего выработанного, все в принципах, в идеалах, – но на их стороне была истина. Вы должны были после постановки вопроса о наружных, кажущихся взаимных отношениях польской цивилизации и русского невежества и неразвитости поставить другой вопрос – о внутреннем содержании польской цивилизации и русских стремлений.[636]
Действительно, статья «Роковой вопрос» породила многие сомнения и толки, имела странный резонанс: «радовала тех, против кого собственно шла, и печалила тех, за кого стояла»[637]. «Великим наказанием мне было то, – писал позже Н. Н. Страхов, – что меня принимали часто за полонофила и по этой причине обращались со мною с особым уважением»[638].
К многочисленным упрекам в адрес автора «Рокового вопроса» И. С. Аксаков в редакторской заметке в газете «День» присоединил еще один: в недобросовестном цитировании статьи И. В. Киреевского «Обозрение современного состояния литературы» (1845), увидев попытку Н. Н. Страхова «прикрыть свое сомнительное направление авторитетом честного имени Киреевского, известного глубиной своих русских воззрений и искреннею любовью к русской народности»[639]. Стремясь оградить имя Киреевского от несправедливого нарекания, И. С. Аксаков восстановил цитату в ее полном виде, в том числе и столь важные рассуждения о польской аристократической культуре:
Между этим искусственным просвещением и естественными элементами умственной жизни народа не было ничего общего. Оттого в целой образованности польской произошло раздвоение. Между тем как ученые паны писали толкования на Горация, переводили Тасса и неоспоримо сочувствовали всем явлениям современного им европейского просвещения, – это просвещение отражалось только на поверхности жизни, не вырастая из корня, и, таким образом, лишенная самобытного развития, вся отвлеченная умственная деятельность, эта ученость, этот блеск, эти таланты, эти славы, эти цветы, сорванные с чужих полей, вся эта богатая литература исчезла почти без следа для образованности польской и совершенно без следа для просвещения общечеловеческого, для той европейской образованности, которой она была слишком верным отражением.[640]
633
Время. 1863. № 4. Отд. II. С. 152–163.
634
День. 1863. № 22. 1 июня.
635
Там же.
636
ИРЛИ ПД. Ф. 3. Оп. 2. Ед. хр. 55.
637
Страхов Н. Н. Борьба с Западом в нашей литературе: Исторические и критические очерки. 2-е изд. СПб., 1890. Кн. 2. С. 136.
638
Страхов Н. Н. Воспоминания о Ф. М. Достоевском // Биография, письма и заметки из записной книжки Ф. М. Достоевского. С портретом Ф. М. Достоевского и приложениями. СПб., 1883. С. 247.
639
День. 1863. № 4. Отд. II.
640
Киреевский И. В. Полн. собр. соч. М., 1861. Т. II. С. 30.