Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Он будет отцом.

Он будет отцом.

Маленький человечек скоро появится в этом мире, и Тави будет его отцом.

Китаи погладила его по руке.

— Пожалуйста, скажи, о чем ты думаешь.

— Я… — Тави тряхнул головой в недоумении. — Я думаю, что… Это меняет дело. Это меняет все.

— Да, — очень тихо произнесла Китаи.

Тави моргнул и взял обе ее руки в свои.

— Только не между нами с тобой, Китаи. Это не изменится.

Она заглянула ему в глаза, дважды моргнула, и слезы покатились по ее щекам, пока она не вспомнила о заклинании воды и не закрыла глаза.

Вдруг Тави привлек ее к себе, чтобы обнять.

— Не надо, — тихо сказал он. — Не смей даже думать, что тебе нужно скрывать от меня слезы.

Она уткнулась лицом ему в грудь, внезапно стиснув его своими тонкими руками.

Это тотчас напомнило Тави, что она почти так же сильна, как и он, несмотря на разницу в размерах.

А еще на ней была кольчуга. Очень холодная кольчуга. Тави вздрогнул, но не пошевелился.

Китаи ненадолго прижалась лицом к его груди, и её слёзы, которые были горячее, чем когда-либо его собственные, намочили его кожу.

— Я не знала, что ты станешь делать, — сказала она через несколько секунд, продолжая обнимать его. — Что ты можешь подумать. Мы всё делаем не по порядку.

Тави молчал в течение долгого времени. Затем спросил:

— Ты беспокоилась, что нашего ребенка будут считать незаконнорожденным?

— Конечно, — ответила она. — Я видела шрамы Максимуса. Я видела, какой безумной стала Фригия Наварис. Я видела других, которые стали… изгоями. Всеми презираемыми. Потому что они не являются законнорожденными. Словно самим фактом своего рождения они совершили преступление. Я не знаю, что делать.

Тави некоторое время молчал и гладил её волосы одной рукой.

Затем сказал:

— Есть две вещи, которые мы могли бы сделать.

Она шмыгнула носом и замерла, ожидая.

— Мы должны провернуть несколько дел, чтоб наш ребенок не был незаконнорожденным, — проговорил он.

— Что?

— Ну, мы, естественно, солжем. Мы уже поженились и просто никому ничего не говорили, а когда ребенок родится мы удивимся, что он…

— Или она, — вставила Китаи.

— Или она должна быть родилась раньше срока.

— А если докопаются до правды? Правдолюбцы тут же раструбят, что это выдумка.

— Ну, все могут подумать, что это выдумка. Но никто не скажет об этом. На это, как говорится, будут смотреть сквозь пальцы, как это принято среди людей, кого волнуют такие вещи. Возможно, кто-то похихикает, кто-то посудачит за нашими спинами, но никто не бросит вызов всерьез.

— В самом деле?

— Так постоянно происходит, — ответил Тави.

— Но… Но это все равно может быть использовано против ребенка. Смешки за его спиной. Издевки над ним…

— Или над ней, — заметил Тави.

— Или над ней, — сказала Китаи. — Это навсегда останется слабым местом, которым кто-то будет спекулировать.