Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Если за ночь что-то стряслось, останется ощущение этого.

И сам воздух, общая эмоциональная атмосфера в лагере Легиона, могли многое сказать ему о настоении солдат.

Вокруг повозки находилось полдюжины охранников, на предположительно благоразумном расстоянии, но они не могли не услышать все происходившее, если только Китаи не забыла использовать заклинание воздуха.

Или же это сделал один из мужчин. Тави осознал тот факт, что смущается намного меньше, нежели стал бы год назад.

В мире было так много плохих вещей, которые, возможно, помогли взглянуть на это в другом свете.

Не было ничего из ряда вон выходящего в том, что кто-то знал, как Тави и Китаи наслаждались компанией друг друга.

Охранники были спокойны и начеку.

От находившейся неподалеку пары слуг исходило ощущение выполнения рутинных заданий — скорее всего, приготовление завтрака.

В целом, в лагере была атмосфера ожидания.

Страх, смешанный с предвкушением, гнев на захватчиков, в сочетании с беспокойством за товарищей-алеранцев.

Люди не были глупы. Они знали, что идут на войну, но не было и следа отчаяния, только ожидание и уверенность.

Это, само по себе, было едва ли не самым ценным качеством для Легиона.

Командующие Легионов знали многие годы, что ожидание победы порождает победу.

Ему надо вставать и двигаться, побуждая окружающих мужчин, играть роль Принцепса с безграничным могуществом, уверенностью и энергией.

Но простой лежак казался таким удобным.

Он переключил внимание на источники спокойствия и теплоты, спящие рядом с ним, и… источники?

Тави резко выпрямился.

— Ты не сказала мне, — тихо сказал Тави.

Китаи глянула на него и отвела взгляд.

Она просунула руки в рукава испачканной сталью, утепленной рубашки, которую она носила под кольчугой, и начала застегивать ее.

Тави мягко нажал.

— Почему ты не сказала мне, чала?

— Мне совершенно не следовало приходить сюда с тобой, — сказала Китаи, жестким голосом. — Мне надо было оставаться в своей койке одной. Вороны, я ведь знала, что ты почувствуешь это, если мы окажемся вдвоем. Я дала слабину.

Тави услышал в своем голосе сердитые нотки.

— Почему ты мне не сказала, Китаи?

— Потому, что твой народ помешан на рождении детей, — огрызнулась она. — Что может произойти! Что может не произойти! Когда это может произойти, и в каком порядке! Обстоятельства, над которыми они совершенно не властны, полностью диктуют, как к ним будут относиться на протяжении всей жизни.

Она закончила скреплять рубашку и впилась в него взглядом.

— Тебе это известно. Лучше, чем кому бы то ни было.

Тави скрестил руки и встретился с ней взглядом.

— И как по-твоему, скрыв от меня, ты могла улучшить ситуацию?

— Я… — Китаи замолчала и, неловким движением из-за тесноты повозки, скользнула в свою кольчугу. — Я не хотела, чтобы ты сосредоточил свои дальнейшие безумства на мне.

— Дальнейшие безумства? — потребовал он. — Не беспокойся об оружии, Китаи. Ты не будешь им пользоваться.