Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения

Что ж? Вполне справедливая оценка немецкого генерала и историописателя. Манштейн же в своих мемуарах не совсем обоснованно акцентирует внимание только на достижениях своих войск, явно переоценивая их, приписывая только им то значение, которое они приобретали вкупе с наступлением немецких войск северо-восточнее Парижа.

10 июня в войну против Англии и Франции вступила Италия. Сразу скажем, что никаких серьёзных боевых действий на франко-итальянском фронте не велось. Это, в общем-то, было не нужно Муссолини. Его министр иностранных дел граф Чиано, всегда довольно критически и даже иронично относившийся к своему шефу, прямиком заявил (конечно, не публично), что Муссолини просто «хочет стать мародёром» [36; 225]. Но дуче и не скрывал этого сам. В одном из разговоров с начальником Генерального штаба итальянской армии маршалом П. Бадольо он сказал: «…Мне надо лишь несколько тысяч убитых, чтобы сесть как участнику войны за стол мирной конференции» [37; 108]. Муссолини поспешил вступить в войну, видя, что Франция близка к разгрому. Он хотел отхватить свою долю «французского пирога».

Впрочем, Италия сосредоточила против Франции на альпийском фронте довольно значительную группировку – группу армий «Овест» («Запад»). Она включала две армии – 1-ю и 4-ю, и насчитывала в своём составе 22 дивизии, 325 тысяч человек, 6 тысяч орудий и миномётов. Кроме того, предполагалось введение в сражение 7-й итальянской армии и ряда танковых дивизий [37; 108].

Французская Альпийская армия под командованием генерала Р. Ольри была численно почти вдвое меньше итальянской группировки – насчитывала около 175 тысяч человек. По количеству же дивизий она уступала итальянцам почти вчетверо – в её составе было 6 дивизий. Однако французы занимали выгодные и хорошо оборудованные в инженерном отношении позиции [37; 108].

В итоге, итальянское командование развернуло на альпийском фронте активные наступательные действия только 20 июня, т.е. за два дня до капитуляции Франции, да и то особых успехов они не принесли. До этого всё свелось к артиллерийским дуэлям и стычкам патрулей. О таком ходе франко-итальянской войны французский адмирал Бело написал: «Можно было ожидать продолжительного и ожесточённого сражения за наши коммуникации, но, в конце концов, происходила какая-то “странная война”» [37; 109].

Тем не менее, нельзя не отметить, что свою роль действия фашистской Италии сыграли – французское командование не смогло снять ни одного солдата с альпийского фронта в тот момент, когда положение на фронте с Германией становилось всё более и более катастрофическим.

10 июня французское правительство покинуло Париж и переехало в Тур [36; 225], [58; 122 – 123].

11 июня в Бриаре состоялось заседание верховного совета союзников, на которое с английской стороны прибыли Черчилль, Идеен, Исмей и Дилл. С французской на нём присутствовали Рейно, Петэн, Вейган, Жорж и де Голль, назначенный 5 июня заместителем военного министра [37; 109], [58; 118], [84; 95].

На совете выступил Вейган, нарисовав безысходную картину. Он заявил, что не может влиять на ход боевых действий, ибо не имеет резервов, и, если оборона рухнет (а 10 – 11-го числа именно это и происходило – французская оборона рушилась), он не видит возможности продолжать организованную борьбу и помешать захвату всей французской территории.